» » » Тайна заброшенного замка (часть 2)

Тайна заброшенного замка (часть 2)

ОБИДА УРФИНА

Праздник Угощения на этот раз отменили ввиду чрезвычайности событий.
С тех пор как Пришельцы поселились в Волшебной стране, обычная счастливая жизнь ее обитателей сразу нарушилась, Мигуны стали плохо спать - они так часто мигали, что глаза не слипались перед сном.
Жевуны перестали есть - они все время жевали и забывали глотать пищу.
Какой же тут праздник Угощения! Всем было не до него. Урфина это, конечно, страшно обидело, он думал - все забыли о Джюсе.
Он побежал домой, чтобы оттуда видеть, кто так чудовищно ревет в горах.
Притаившись в темноте, он рассмотрел корабль инопланетян, похожий на громадный дом с круглыми окнами. А потом он опять вернулся к своим невеселым думам.
- Стоило прилететь каким-то людишкам с другой планеты, - рассуждал знаменитый огородник, - как Урфин уже никому не нужен. Вот возьму и сам съем все фрукты. Неси сюда чудо-блюдо дыню-финик, - обратился он к Гуамоко, - пусть они себе там воюют, а мы с тобой пировать будем.
Мудрый филин прикатил чудо-дыню, которая была раз в пять больше его самого. Урфин вынес из дома стол, с трудом поднял на него сказочный фрукт.
Пока Джюс разрезал дыню большим ножом, по долькам крупными каплями тек ароматный сок, а у Гуамоко текли слюнки.
Сев за стол, они жадно принялись уплетать сочную сахарную мякоть, - В этом году ты славно потрудился, хозяин, - сделал заключение, отрадное для ушей Урфина, филин, когда с дыней было покончено, - такой сладкой я еще не ел.
Урфин Джюс ничего не ответил. Забравшись под одеяло, он тут же уснул.
Чего только ему не снилось: и как полчища Прищельцев наступают со всех концов на его дом с огородом, тянут к нему свои руки-щупальца и ревут:
- Где этот Урфин, мы хотим праздника Угощения!
Чтобы не отдавать иноземцам, Джюс начинает уплетать одну дыню за другой, а верный Гуамоколатокинт прикатывает все новые и новые. Вот уже Урфин так наелся, что не может шевельнуться, когда филин режет дыню сам и сует ему дольки прямо в рот,
- Я же лопну! - кричит Урфин и просыпается.
Джюс выбежал во двор - там все спокойно: никаких инопланетян нет, на столе мирно лежали остатки чудо-дыни. Гуамоко сидел рядом с корками от дыни на столе. Один глаз у него уже проснулся. Увидев своего хозяина, он притворился спящим. Урфин всегда заставлял его что-нибудь делать по утрам: то выклевывать гусениц, то отгонять птиц от огорода. Но в этот час знаменитому огороднику было не до филина. Джюс привел в порядок свою тачку, кое-где починил, кое-где помыл, нагрузил ее фруктами.
- Эй, Гуамоко, хватит притворяться! - заворчал он на филина. - Я же видел, что у тебя глаз открыт.
- Это ничего не значит, - ответил филин. - Я сплю.
- Ну как хочешь, тогда я один пойду. - И Урфин покатил тачку.
- Зря стараешься, хозяин, праздника в честь твоих фруктов все равно не будет. Не то время! - проухал вслед, как только умеют филины, Гуамоко, не открывая глаз.
Урфин знал куда идти - всем жителям Волшебной страны от севера до юга и от запада до востока было известно, что Пришельцы поселились в замке Гуррикапа.

ГНОМЫ-РАЗВЕДЧИКИ

День бежал за днем, но арзаки потеряли им счет. Они трудились не покладая рук и давно измеряли время числом выложенных кирпичей, глубиной выкопанных колодцев, количеством спиленных деревьев.
С утра до вечера Ильсор руководил работами, успевая между делами обслуживать генерала.
Уже возвели ремонтные мастерские, заканчивали монтаж станции контроля за погодными условиями и сборку летательных машин.
Передвигаться небольшие, но быстрые вертолеты должны были по ночам.
Благодаря новой бесшумной конструкции они издавали в полете сухой стрекот, какой бывает при взмахах крыльев. Кто обратит внимание в темноте на крылатые неясные силуэты, стрекочущие в небе среди легких облаков? Скорее всего, их примут за ночных птиц, отправившихся на охоту.
Иногда за ходом работ наблюдал сам Баан-Ну. Тогда Ильсор неслышно, как тень, следовал за своим господином: вовремя подавал записную книжку, карандаш, почтительно докладывал о ходе дел, давал пояснения о некоторых отступлениях от первоначальных планов. Так, по усмотрению Ильсора готовили взлетные площадки для вертолетов. Это были совсем простые и потому надежные сооружения. Даже не сооружения. Самые обыкновенные круглые полянки в лесу с вырубленными под корень деревьями. Посредине полянки стоял вертолет. Сверху натягивали полупрозрачную  маскировочную пленку – по виду большую цветную фотографию того места, на котором срубали деревья и кусты и строили площадку. Пленка колыхалась от малейшего ветра, еще больше усиливая сходство изображения с живым лесом. В любой момент она легко сбрасывалась, раскрывая вертолет, достаточно было дернуть за шнур.
Маскировочная пленка защищала вертолет от палящих лучей солнца, а случись непогода - могла бы защитить и от дождя. Рядом с каждой взлетной поляной стояла палатка для пилотов, где они могли выпить чашку чаю между полетами.
Несмотря на свою нетерпеливость, Баан-Ну оставался доволен Ильсором.
Работа под руководством самого умного и послушного арзака кипела вовсю.
Рабочие производили на свет действительно чудеса.
У менвитов, кроме надсмотра за арзаками, была иная забота. Всякое утро у них начиналось с зарядки. Они бегали, прыгали, крутились на турниках, гоняли мяч по лужайкам, вытаптывая нежную шелковистую траву страны Гуррикапа и ее волшебные цветы: белые, розовые, голубые. Они любили различные соревнования и устраивали их даже здесь, готовясь к войне с землянами. Одним из видов соревнований, самым любимым, был для инопланетян конкурс мускулов. На нем побеждали самые тренированные: у кого были наиболее сильные мышцы (которые перекатывались под кожей, как шары) и кто умел лучше других управлять ими.
Баан-Ну в основном проводил свое время в замке. Ремонт заброшенного жилища Гуррикапа подходил к концу. Давно готовы были покои генерала с личным кабинетом и жилые комнаты Пришельцев. Для обогрева поставили камины, теперь температура ночью в залах дворца поддерживалась такая же, как в домах на Рамерии, и менвиты не зябли.
Генерал уединялся в кабинете со своим неразлучным красным портфелем, "Итак, следую дальше твоим означенным курсом. о великий Гван-Ло, - этими словами Баан-Ну каждый раз продолжал свой любимый труд - историческую книгу "Завоевание Беллиоры". - Который уже день подряд Беллиора имеет счастье принимать лучших представителей Рамерии во главе с достойнейшим генералом Баан-Ну".
Генерал даже вспотел от напряжения, выписывая такие знаменательные слова. Перечитав последнюю строчку, он выпрямился и принял позу достойнейшего: подперев подбородок рукой, возвел глаза к небу. Обтерев носовым платком из тончайших кружев лоб, БаанНу снова взял ручку и приступил к самому главному: рассказу про то, как он завоевывает планету. Тут он не забыл похвалить природу Земли.
"Благоухающий цветущий сад, - расписывал он, - тут райский уголок, о каких только приходится мечтать".
Затем перешел к ужасам. Он, видите ли, никогда и представить не мог таких дремучих лесов.
"Покорение Беллиоры приходится начинать с ее первобытных чащ. Диких зверей в чащобах тьма-тьмущая, они ревут, трубят, мяукают и лают, - захлебываясь от собственной фантазии, писал Баан-Ну. - То настоящая симфония воплей по ночам. А их глаза? Полчища светящихся зеленых огней, которые горят ярче изумрудов на башнях удивительного города. Подобные изумруды только дети наши рисуют на картинках".
Баан-Ну сам выдумывал разных страшилищ с клыками и копытами и описывал жестокие поединки, в которых всегда побеждал.
О пушках, военных кораблях, креплениях, которые он видел со звездолета, генерал молчал, понимая: если написать о них, ему непременно придется отчитываться о военных операциях, которые он проводит, и тут уж надо говорить правду, а не выдумывать.
О жителях страны Гуррикапа генерал тоже ничего не сказал, кроме того, что их охраняют великаны. Схватку с одним великаном, жилище которого менвиты захватили, Баан-Ну только начал описывать. Он успел рассказать, какие у этого великана кастрюли - с бассейн, какие шкафы - с пятиэтажный дом, как кто-то самым бесцеремонным образом выхватил у него из рук листок с описанием такого крупного исторического события и скрылся в открытом окне. Генерал настолько был поражен кражей, что едва успел заметить черное оперение птицы. И еще у него блеснули в глазах алмазные колечки, он готов был поклясться, что видел их на лапах птицы. Но он не был точно уверен. Он даже не попытался взять лучевой пистолет из ящика стола. Вытащив из портфеля чистый лист бумаги, он торопливо застрочил ручкой, описывая свой поединок со страшной птицей-драконом, у которого на лапах блестели кольца с алмазами.
Маленький эпизод с птицей не ухудшил настроения торжества, какое переживал Баан-Ну. Как будто генерал уже всего достиг на Беллиоре и всех покорил. Немалую роль тут играла не в меру разыгравшаяся фантазия Баан-Ну. Новая планета нравилась ему все больше, рукопись продвигалась от-
лично, поэтому в его глазах так и полыхал огонь самоуверенности. Менвит не мог его спрятать, даже когда в кабинете появлялся Ильсор с лимонадом или кофе на подносе. Генерал все снисходительнее похлопывал слугу по плечу и в который раз спрашивал:
- Ну что, Ильсор, здорово мы сделали, что явились на Беллиору?
А раб послушно отвечал:
- Мое мнение - это мнение моего господина, - и кланялся для большей убедительности.
- Да, да, Ильсор, я знаю, - улыбался Баан-Ну, - ты самый верный слуга.
Вождь арзаков снова и снова кланялся, чтобы скрыть усмешку.
Ильсор тоже постоянно думал, но не о прославлении рамерийского генерала. Не раз предпринимал он вылазки за пределы Ранавира, едва Баан-Ну засыпал безмятежным сном победителя, а победители засыпают рано.
Ильсор добрался как-то до деревни рудокопов. Он тихо-тихо подошел к ближайшему домику и встал под окном. Он услыхал верещание ткацкого станка, похожее на музыку, потом увидел самого ткача - плотного, подвижного, уверенного в себе старика. Ткач подошел к маленькой старушке, очевидно жене. Подал ей пустую кастрюльку. Заговорил, видно, об ужине. Он, наверное, любил свой станок, но и о еде не забывал. Арзак очень внимательно прислушивался к разговору стариков.
- Свари-ка мне, Эльвина, цыпленка, - сказал ткач, - у тебя же их много развелось,
- Рано еще, - ответила Эльвина, - они не подросли.
Если бы Ильсор мог понять из их разговора хотя бы самую малость! Но он слышал слова, которые казались ему не меньшим бормотанием, чем птицам разговор Пришельцев. Вождь арзаков понял, какое огромное препятствие лежит между ним и землянами. Как сказать, если не знаешь языка? Трудно же
понять друг друга.
Ильсор совершил вылазку в другую сторону, поближе к Кругосветным горам, и набрел на жилище Урфина. И в этот раз он не разобрал ни слова в языке землянина, говорившего с филином. Но он сделал открытие, изумившее его. Землянин и филин беседовали друг с другом!
- Обученная птица? - удивился вождь арзаков. - Но непохоже, чтобы она повторяла заученные слова, как попугай. Она сама разговаривает, она мыслит!
Тилли-Вилли быстро, как обещал, дошагал до пещеры гномов, после гибели колдуньи Арахны-свободных людей Волшебного края. Единственной и приятной обязанностью их по наказу Страшилы оставалось ведение летописи.
Железный рыцарь поудобнее во весь свой рост растянулся на земле. Он хоть и был тяжелым, но пружины его, прилаженные моряком Чарли и мастерами Мигунами, работали исправно, Тилли-Вилли легко и свободно опускался и вставал, при этом даже скрипа не слышалось.
Самым тихим голосом, на какой был способен, рыцарь позвал старейшину летописцев:
- Эй, Кастальо! Друг старейшина! Гром и молнии! Гномы! Выходите из пещеры. Мне надо, проглоти меня акула, с вами поговорить!
Гномы не заставили себя ждать. Они толпами окружили великана, глаза его перекатывались туда-сюда.
- От вас ждут важной услуги в Изумрудном городе, - сказал Тилли-Вилли гномам, - Страшила считает вас самыми лучшими разведчиками. Вам нужно разузнать всю правду о Пришельцах.
- Пожелание Страшилы Мудрого для нас все равно что приказ, - отозвался Кастальо, - Но мы пойдем по доброй воле. Можно ли держаться в стороне, когда Изумрудному городу грозит беда?
Момент - и маленькие человечки собрались. Захватывать с собой рюкзаки с одеждой и капканы для ловли кроликов они не стали - ни к чему, не в поход шли, а с особым заданием. Можно было потерпеть во всем, что мешало разведке. На время задания одежду они собирались стирать в ручьях, а питаться гномы и в мирное время любили орехами и ягодами. Вот щетки зубные и мыло разведчики все-таки засунули в карманы, очень уж они любили умываться. Главное же - они не забыли надеть серые плащи с капюшонами. Когда гном заворачивался с головы до ног в такой плащ и лежал, похожий на клубок, где-нибудь в яме или стоял на дороге столбиком, он был неотличим от серого камня, каких множество валяется в рощах Волшебной страны. Недаром Кастальо любил повторять:
- Мы непревзойденные знатоки маскировки.
В корзину с мягкой подстилкой из мха взобралось несколько сотен гномов - столько, сколько поместилось. Команду над ними взял, как всегда, Кастальо.
Длинноногий рыцарь отмахал большое расстояние, доставив самое зоркое войско в лес перед заброшенным замком. Гномы разбрелись во все стороны и скоро в разных местах проникли на территорию инопланетян.
Никто из Пришельцев не догадывался, но что бы ни делали арзаки, понукаемые менвитами, - строили взлетные площадки для вертолетов, рыли колодец или готовили пищу, - всюду за ними наблюдали внимательные глаза-бусины. Гномы выглядывали из кустов, из-за камней, влезали на различное оборудование, выгруженное из "Диавоны". Нашлись смельчаки во главе с Кастальо, которые пробрались даже в космический корабль и осмотрели его устройство, хотя ничего в нем не поняли.
"Шурх-шурх"! - слышалось временами в лагере Пришельцев, но даже самый дотошный наблюдательменвит подумал бы, что это какое-нибудь насекомое крыльями прошуршало или проползло, а больше ничего не подумал.
Гномы аккуратным почерком заносили свои наблюдения на крохотные клочки бумаги, и карандаши у них были карлики - никто, кроме их владельцев, ими пользоваться не мог.
Донесения гномов были очень удобны для птиц, незамедлительно доставлявших их в Изумрудный город. Кастальо свертывал бумажные клочки в трубки и прикреплял травинками к лапам посыльных: пересмешника, свиристели, золотого дятла. Но разобрать их было совсем нелегко, если бы не изобретательный ум мастера Лестара да еще Руженю, которые придумали, как можно соорудить микроскоп из нескольких увеличительных стекол и нескольких капель воды. Страшиле даже при самом большом напряжении, когда иголки выскакивали из его головы и топорщились, как у ежа, ни за что бы не прочитать их.
Тилли-Вилли нашел место, где прятаться в глухом лесу на значительном расстоянии от замка. Там в незапамятную пору Гуррикап построил павильон, в котором отдыхал во время прогулок. Тилли-Вилли тоже, принося депеши Страшилы, располагался в павильоне и внимательно следил за дорогой, чтобы его не обнаружил какой-нибудь забредший сюда случайно инопланетянин.
В крайнем случае, рыцарь должен был забрать Пришельца в плен; связать и унести в Изумрудный дворец
Приказы за Правителя по-прежнему писал фельдмаршал или Страж Ворот.
Страшила читал хорошо, а вот искусство письма ему никак не давалось - такое случается иногда в Волшебной стране.
Страшила и его друзья находились в курсе всего, что происходило у замка Гуррикапа, но они не разгадали, зачем явились инопланетяне в их уединенный край. Много раз, сидя у экрана волшебного телевизора, самым внимательным образом Страшила с Дровосеком вглядывались в работающих или распоряжающихся иноземцев, но это им ничего не объясняло.
Гномы между тем повсюду следовали за Пришельцами. В разговорах инопланетян особенно часто повторялись два слова: "менвиты" и "арзаки". Немного времени понадобилось проницательному Кастальо, как он уже догадался: "менвитами" назывались господа, "арзаками" - рабы. Часто произносилось также слово "Рамерия", причем говоривший обычно смотрел вверх, куда-то на небо. Кастальо пытаясь проследить за взглядом инопланетянина, тоже смотрел вверх, а поскольку это случалось и ночью, он видел перед собой не однажды Луну. Вот почему старейшина гномов решил, что Рамерией на языке Пришельцев зовется Луна: оттуда они, по мнению Кастальо, прилетели на Землю.


ПОХИЩЕНИЕ МЕНТАХО

Было время, когда глубоко под Волшебной страной в исполинской Пещере жили люди. Их звали рудокопами, потому что они добывали в шахтах металлы и драгоценные камни. Но их еще звали подземными за то, что они и жили и работали под землей.
Много столетий трудились подземные рудокопы в поте лица, а все-таки бедствовали. Потому что ими правили семь королей-лентяев, которые сами ничего не делали, а жить любили роскошно, и не только сами, но приучили к праздной жизни целую армию слуг.
На счастье рудокопов, в Пещере однажды появились Элли и ее троюродный брат Фред, заблудившиеся во время прогулки в горах и занесенные к рудокопам подземной рекой.
Вот тогда-то и кончилась власть семи королей. Мудрый Страшила придумал легкий трюк: надоумил рудокопов напоить властителей Усыпительной водой. Короли проснулись ничего не ведающими младенцами, и им внушили, что они раньше вели скромную жизнь ремесленников: один был ткачом, другой - кузнецом, третий - хлебопашцем...
Рудокопы оставили Пещеру и построили деревни по соседству с Жевунами под горячим солнцем Волшебной страны. Они занялись, как другие жители страны Гуррикапа, земледелием, и только бригады рабочих поочередно спускались под землю добывать медь, железо и другие металлы, без которых не обойтись ни в одном государстве.
Ментахо был когда-то самым чванливым подземным королем, он ужасно гордился своим высоким происхождением. Бывший король, а теперь ткач, и его жена старушка Эльвина жили в скромном чистом домике на окраине деревни рудокопов, к которому очень привыкли. Их-то и видел Ильсор во время своего разведывательного похода.
Днем Ментахо сидел за ткацким станком, если не сидел, то очень скучал по его пению и всегда приговаривал: "Нет ничего лучше работы ткача", а вечером выходил поболтать с соседями. Эльвина хлопотала по хозяйству, копалась в огороде, разводила кур и уток.
Оба были вполне довольны судьбой и совершенно забыли, что когда-то носили королевские мантии и повелевали сотнями людей.
Однажды утром Ментахо и Эльвина спокойно завтракали, как вдруг дверь их домика распахнулась. В комнату, согнувшись вдвое, так он был высок ростом, протиснулся незнакомец в кожаном комбинезоне. Он глядел на них приказывающим взглядом, которому Ментахо с Эльвиной не смогли противостоять. Они подняли глаза на незнакомца, да так и смотрели не отрываясь, оторопев от ужаса. Даже закричать не смогли.
Вошедший, это был Мон-Со, одной рукой сгреб Ментахо, а ткач был совсем немалого роста, Эльвину как перышко подхватил другой и, подталкивая, вывел их на улицу. Перед крыльцом ткач и его жена увидели непонятную машину, но им не дали ее рассмотреть. Похититель втолкнул стариков в кабину, защелкнул дверцу, и машина взмыла вверх. Эльвина страшно перепугалась. Ментахо тоже волновался, неизвестность пугала его.
Прошло немало времени, и Ментахо начал коечто соображать.
Он не раз летал на драконах, и теперь то, что происходило с ним и Эльвиной, было похоже на полет.
- Не бойся, старушка, - сказал Ментахо. - Эта штука, этот зверь, что нас несет, наверняка вроде дракона. Владелец его вряд ли причинит нам вред. Зачем ему это делать на небе? Нас забрали в плен. Хотя я не могу понять, зачем мы понадобились.
Слова мужа немного успокоили Эльвину. Старушка даже украдкой взглянула в окно на поля и леса, что смутно виднелись внизу.
Летели час или больше, только спустя время вертолет, ведомый Мон-Со, оказался в Ранавире.
Машина плавно спустилась, и Ментахо увидел замок. Конечно, это могло быть только жилище Гуррикапа, где поселились Пришельцы.
Ментахо и Эльвину провели прямо в кабинет инопланетного генерала.
Луч света, проникающий сквозь розоватые стекла окон, освещал стройную фигуру менвита, золотое и серебряное шитье орденов. Быть может, потому инопланетянин казался Ментахо и Эльвине таким сияющим, светились его лицо, волосы, борода.
- Операция прошла успешно, мой генерал, - доложил летчик.
- Хорошо, Мон-Со, подведите их ближе.
Баан-Ну, казалось, был сбит с толку, когда пленники приблизились. У него даже появилось подозрение, что к нему привели не захваченных беллиорцев, а переодетых арзаков - они только цветом кожи отличались, а так походили друг на друга, как братья.
Ошибка исключалась, операцию выполнял верный генералу Мон-Со.
Однако поразительное сходство беллиорцев и арзаков смутило генерала.
Ментахо чувствовал на себе пристальный взгляд Баан-Ну, но посмотреть сам в ответ почему-то боялся. Он знал: опасности надо глядеть в глаза, лишь тогда она становится менее страшной. И, поборов себя, он поднял голову. Ментахо ошибся, как раз самым страшным оказалось смотреть в глаза.
Ткач уже не мог оторвать своего взгляда от лица генерала. Какая-то тайная сила удерживала его, и он помимо воли смотрел и смотрел в глаза инопланетянина, словно ожидая приказа, которому он готов подчиняться.
"Что это со мной? - думал Ментахо. - Что же я такой чудной стал? Уже и не вижу как будто ничего, не слышу, и воли своей нет. Я как сплю, - и она самом деле зевнул. - Так нельзя, так нельзя", - приказывал Ментахо себе, из последних сил борясь со сном. Менвит же не думал повелевать, он просто задумался, и его глаза случайно остановились на лице Ментахо.
Генерал продолжал размышлять о поразительном сходстве между арзаками и пленниками. Уж не перебрались ли в отдаленные времена их предки с одной планеты на другую?
"Надо переходить к действиям, - приказывал себе Баан-Ну. - Надо срочно покорять землян. Не то арзаки увидят в них родственников и не встанут ли на их сторону? Впрочем, этого быть не может. Они рабы и послушные".
От досады генерал все же помрачнел. Он холодно приказал Мон-Со увести пленников. Ментахо и Эльвину заперли в помещении вроде сарая, где лежали части машин, и там старики просидели остаток ночи без сна, вздыхая и раздумывая над тем, какая участь им уготована. Там они под утро и заснули.

ГОВОРИЛЬНАЯ МАШИНА

Проснулся Ментахо в маленькой уютной комнате. Там все было приготовлено для удобной жизни: стояли две кровати, посередине стол и несколько стульев, небольшой шкаф с посудой и все. Нет, не все. Повернувшись, Ментахо увидел за собой в углу какой-то диковинный предмет, блестящий, как маленький рояль, из него доносился невнятный шорох и легкое попискивание. Ткач долго не раздумывал, ему хотелось есть, тем более на столе ждал сытный завтрак.
Пленники поспешили к еде. Усаживаясь на стуле, Эльвина не утерпела, спросила:
- Где это мы, господи?
- Где это мы, господи? - повторил кто-то, Эльвина и Ментахо оглянулись: в комнате никого, кроме них.
Завтракали в полном молчании. Поев, Ментахо пришел в великолепное расположение духа, в какое всегда приходил после вкусной пищи, особенно после пирогов и взбитых сливок, а именно их сегодня подали к столу. Он откинулся на стуле, удовлетворенно сказал:
- Не робей, старушка, мы с тобой еще поживем!
Вдруг машина, похожая на рояль, мигнула, щелкнула, из нее раздался голос, точь-в-точь голос Ментахо:
- Не робей, старушка, мы с тобой еще поживем!
- Бог мой, да что же это такое? - в испуге вскрикнула Эльвина.
И машина тонким голосом тоже вскрикнула:
- Бог мой, да что же это такое?
Ментахо задумался, и вдруг его осенило:
- Я догадался: это говорильная машина, - сказал он Эльвине.
Машина тотчас скопировала его слова. Ментахо подошел к окну. Оно было затянуто тонкой, но прочной сеткой из металла. Никаких сомнений – они пленники.
А машина, щелкнув и трижды мигнув, заговорила на разные голоса:
- Не робей, мой бог, я догадался, что это такое, старушка. Мы с тобой еще поживем, говорильная машина. Господи, где...
Машина строила фразы на языке землян, пользуясь услышанными словами и переставляя их так и сяк, как детские кубики на полу. В некоторых фразах не было никакого прока, другие получались осмысленными. Бывший король и его жена додумались, зачем их похитили. Пришельцы с их помощью хотят изучить язык землян. Сметливому Ментахо стало не по себе. Уж если чужестранцам понадобился язык жителей Волшебной страны, значит, они собираются поселиться надолго. Ментахо вспомнил взгляд того Главного Пришельца, к которому их с Эльвиной приводили. У ткача мурашки пробежали по коже. От такого взгляда никуда не деться.
- Попробую-ка я не глядеть ему в глаза, - решил Ментахо, - должен же я осмотреться, разобраться во всем, не будь я Ментахо.
- Меня не проведешь, - сказал бывший король вслух.
- Меня не проведешь, - опять повторился его голос.
- Ты чего дразнишься? - не вытерпел Ментахо.
- Ты чего дразнишься? - отозвалась машина.
- Ладно, и тебя одолеем, - махнул рукой Ментахо.
Машина проворчала то же самое, и снова наступило молчание.
У говорильной машины в запасе было слишком мало слов землян, и она ждала, когда пленники заговорят снова. Ментахо не хотелось оказывать услугу своим похитителям, он бы охотно молчал все время, но ему волей-неволей приходилось говорить с женой. Инопланетяне хитро сделали, похитив мужа и жену.
Не одна говорильная машина ждала. Ждал сообщений о пленниках генерал Баан-Ну. Он, как всегда, был занят любимым трудом - писал историческую книгу "Завоевание Беллиоры".
"Итак, следую дальше, - начал генерал новую страницу, - с тех пор, как меня посетил дракон..." - тут Баан-Ну задумался. На этот раз известия о работе говорильной машины с пленниками волновали его сильнее, чем собственная фантазия. Но она стала бы неистощимой, знай генерал, как недалек он от истины: в стране Гуррикапа водились настоящие драконы. Машина жадно глотала слова землян, к вечеру их запас достиг нескольких сотен. Но вот в ее работе появилось нечто новое. Она стала разгадывать смысл некоторых слов, говорила, например, слово "хлеб", а вслед за ним слышалось - "нобар", после слова "вода" говорилось "эссор". Ментахо слышал и невольно запоминал.
- Значит, хлеб-нобар, - бормотал он, - а вода - эссор.
Память ткача обогащалась все новыми словами менвитского языка. И он понял, что становится переводчиком.
- Ну уж служить Пришельцам не буду! - сопротивлялся он, а сам продолжал запоминать слова. - А если я трахну по этой говорильне? – Ментахо перевернул стол ножками вверх, собираясь бросить его на машину. Однако бывший король вовремя спохватился. Он как-никак пленник Пришельцев. Если не подчинится, что они надумают тогда? Больше всего Ментахо боялся за Эльвину - он ведь нежно любил свою жену.
- Ладно, коли на то пошло, буду изучать их проклятый язык! – гневно воскликнул ткач. - Может, он мне еще пригодится.
Щелкнул замок, отворилась дверь, и вошел человек. Он поставил на стол прохладительные напитки, бутерброды и, показав на себя, назвался:
- Ильсор.
- Ильсор, - повторила машина в углу. Если бы не очень бледная кожа, Ментахо с Эльвиной приняли бы Ильсора за жителя Волшебной страны: то же открытое лицо, добрые глаза, внушающие доверие.
Ментахо назвал себя и Эльвину.
А Ильсор растворил дверь, быстро осмотрелся и поманил Ментахо за собой. За ним было пошла и Эльвина, но Ильсор молча покачал головой. Главный техник арзаков привел Ментахо в густую рощу в окрестностях замка и показал на груду серых камней, торчащих ровными столбиками.
- Не унывай, Ментахо, - так держать! - послышался шепот откуда-то снизу.
Разобрав присловье Великана из-за гор. Ментахо всмотрелся в камни.
Один из столбиков, качнувшись, зашевелился, и ткач увидел у своих ног маленького старичка с длинной белой бородой.
- Я Кастальо, старейшина гномов, - представился старичок. - И принес тебе вести от Страшилы. На твою долю, Ментахо, выпала честь стать глазами и ушами землян в стане врагов.
Пораженный Ментахо молчал.
- Постарайся понять язык чужестранцев, - продолжал старейшина. – Мы должны знать намерения Пришельцев.
Ильсор снова поманил Ментахо за собой и отвел его к Эльвине.
Ткач хотел сказать Ильсору "спасибо", но не знал, как это произнести по-менвитски. Тогда он показал рукой на поднос с прохладительными напитками и бутербродами и закричал:
- Нобар! Эссор!
В тот же день среди инопланетян разнесся слух, будто бы беллиорец-пленник делает серьезные успехи в изучении менвитского языка.


УСТАНОВКА РАДАРОВ

После исчезновения Ментахо и его жены рудокопы с Жевунами стали на ночь запираться в своих жилищах на маленькие деревянные засовы. Хоть такая защита была не очень надежная, чувствовали они себя все же спокойнее. Совсем робкие жители, те, что хотели быть в полной безопасности, перебрались на жительство в подземную пещеру.
Инопланетяне смекнули, что их пребывание в Ранавире для землян больше не тайна. Да разве скроешься, когда по лесным окрестностям бродил не какойнибудь десяток людей, а экипаж огромного космического звездолета! И когда арзаки работали, тут уж были и всполохи огня, которые не  спрячешь, и стук, грохот, рокотание, которые гулко отдавались в горах, а потом их разносило эхо. Пришельцы перестали таиться. Стрекочущие вертолеты появлялись над страной днем, с них производили съемки, составляли карту.
Как магнит притягивал инопланетян Изумрудный город. Иной раз вертолет подолгу висел над ним, менвиты любовались его красотой: ничего подобного не было на Рамерии.
Из Ранавира отправлялись партии геологов - вертолеты требовали топлива. От Кругосветных гор попрежнему доставляли все новые пробы, а Ильсор недовольно твердил:
- Низкое качество. Не пригодно.
Баан-Ну он объяснял:
- Из худа не сделаешь хорошо, мой генерал, Зачем рисковать вертолетами? И время терпит - народ миролюбивый.
На западных отрогах Кругосветных гор геологи обнаружили две заброшенные шахты и вблизи них небольшие курганы из каменных пород, извлеченных из этих шахт. Установить, что добывали в шахтах прежде, не составило труда. В отработанных породах обнаружили прозрачные зеленые крупинки того минерала, который дал название прекрасному городу землян.
О ценной находке сообщили Баан-Ну, и нужно было видеть, как засверкали его глаза, когда он узнал о существовании Изумрудных копий.
К очистке шахт и креплению сводов подземных галерей приступили без промедления. Два десятка арзаков под присмотром геолога-менвита уже через два дня добыли первые изумруды. Некоторые из них были величиной с грецкий орех. Генерал боялся верить такой крупной удаче: на Рамерии изумруды ценились не дешевле алмазов, и добытые драгоценности исчезли в его сейфе. Любуясь по вечерам их переливами, Баан-Ну думал о неисчислимых сокровищах Изумрудного города. Он не знал, что рядом с настоящими изумрудами хитроумный Гудвин поместил просто зеленое стекло.
- Когда я заберу отсюда все сокровища, я стану великим богачом Рамерии, - мечтал Баан-Ну, и глаза его блестели.
Ментахо и Ильсор виделись каждый день. Появляясь в дверях каморки затворников, Ильсор, улыбаясь, приветствовал их:
- Теру, меруи!
От говорильной машины Ментахо уже знал - это означает:
- Здравствуйте, друзья!
- Теру, теру, - отвечал ткач, - эм ното Каросси! - Что значило:
"Здравствуй, здравствуй, рад тебя видеть!"
Вождь арзаков и бывший король смотрели друг на друга с искренним дружелюбием. Однако разговор все еще клеился плохо. Ильсор передал генералу, что говорильная машина медленно справляется со своими обязанностями, и предложил собственные услуги.
- Беллиорец, - сказал он, - должен говорить на менвитском языке без передышки. Мой план такой: нужны впечатления. Жизнь, лишенная впечатлений, не располагает к откровенным разговорам.
Баан-Ну одобрил план Ильсора и разрешил ему действовать самостоятельно. Послушный слуга разузнал, чем Ментахо увлекался, И в тот же день ткач сидел за своим станком; были довольны оба и пели оба: станок верещал от радости, и это было похоже на музыку, а Ментахо мурлыкал про себя песенку.
Ментахо сразу прибавил в знании языка. Он занимался усердно, и машина ставила ему за ответы "10","11","12" - таковы были высшие баллы у менвитов.
- Ты прав, Ильсор, - говорил генерал, - и верно: много впечатлений - много слов.
- А много слов, - поддакнул слуга, - вы ближе к цели – установлению своего господства.
- Мне известен еще один способ расшевелить людей, - уверенно заявил Баан-Ну, - он безотказный, он даст самые большие результаты.
Генерал вытащил из шкатулки два прозрачных изумруда. В комнате пленников он положил их перед Ментахо.
- Ну-ка, гляди-ка сюда, - нетерпеливо придвинул Баан-Ну драгоценности ткачу.
Машина тут же переводила. Ткач посмотрел.
- Угу, - сказал он.
Машина молчала.
- Нравится? - спросил генерал.
- Угу, - кивнул Ментахо.
Машина не смогла перевести это "угу", а ткач больше ничего не говорил. Баан-Ну сидел озадаченный. Увидев скучающий взгляд Ментахо, он понял - его камушки не подействовали, и рассердился.
- Что, неинтересно смотреть на изумруды? - спросил он Ментахо.
- Угу, - снова ответил ткач.
Генерал решил, что "угу", - какое-то главное, хотя и непереводимое слово у землян.
И вот бывший король выучил назубок менвитский алфавит, прочел букварь, приступил к чтению хрестоматии менвитской литературы. Свободно разговаривать на языке Пришельцев он с помощью Ильсора совсем скоро научился. Ильсор управлял говорильной машиной, заставлял ее с непостижимой быстротой запоминать все новые и новые слова землян, сообщать также, как эти слова произносятся по-менвитски.
Зато Эльвина попала в безнадежно отстающие, у старушки не было никакого желания учить язык незваных гостей.
Когда, по мнению Баан-Ну, пленник достаточно усвоил менвитский язык, а говорильная машина могла бесперебойно (столько много в ней содержалось информации) делать переводы, генерал в сопровождении Ильсора прибыл в комнату затворников для беседы с Ментахо.
Баан-Ну первым делом принялся расспрашивать пленника о его стране.
Ментахо вел себя осторожно: он уже получил наставления от Страшилы, что и как говорить. Рассказывать, что страна Волшебная, было не нужно. Строго-настрого запрещалось упоминать о сказочных феях Стелле и Виллине.
Нельзя было проговориться, что птицы и звери понимают человеческую речь.
Существование Страшилы и Дровосека тоже должно было остаться тайной.
- Скажи, Ментахо, как называется страна, в которой мы находимся? - спросил генерал.
Машина вздыхала, мигала, попискивала, старательно переводя то на один язык, то на другой,
- Гудвиния, господин генерал, - ответил ткач по-менвитски.
- А почему она так называется? - последовал вопрос.
- По имени Гудвина, который прославился военными подвигами, - сказал, не сморгнув, Ментахо, но, правда, сказал на своем языке, сочинять на чужом ему было еще трудно.
- Гудвин - король? - спросил генерал. Получив утвердительный ответ, он поинтересовался:
- Значит, у вас были войны?
- Еще какие! - похвастался Ментахо. - Армия Гудвина славится необычайной храбростью. Она одержала победы над могущественными государствами Гингемией и Бастиндией.
Ткач плутовал, но пользовался подлинными именами, чтобы не запутаться.
- У вас есть пушки? - продолжал расспросы Главный Пришелец.
- Пушка у нас только одна, - честно признался Ментахо, - но зато какая! Одним выстрелом может положить целую армию деревянных солдат.
- Каких солдат? - не понял генерал.
Ментахо сказал лишнее и молчал, Баан-Ну решил - говорильная машина сделала неверный перевод.
Как бы там ни было, разговор инопланетянину нравился меньше и меньше.
- Ну, а Гудвин продолжает править страной? - поинтересовался он.
- Нет, господин генерал. Он улетел на Солнце.
- То есть, как улетел?
- На этом, на воздушном...
- Корабле? - спросил генерал.
- Вот-вот, - подтвердил ткач.
Заявление о межпланетном путешествии Гудвина (а именно так понял его полет Баан-Ну) подействовало на генерала удручающе. Он поморщился, но продолжал расспросы.
- А скажи, друг Ментахо, кто жил в Ранавире? - нечаянно назвал ткача "другом" Баан-Ну, до того он был озабочен. - Такой громадный замок...
Ментахо догадался: его спрашивают про бывшего владельца замка. Но он ничего о Гуррикапе не знал. Все же Ментахо не растерялся.
- А... это так, - неопределенно махнул он рукой, - строитель замка Гуррикап.
- В Гудвинии есть великаны? - с колотящимся сердцем задал свой главный вопрос Баан-Ну.
- Куда им деваться? Водятся еще, - как ни в чем не бывало сказал Ментахо.
Холодный пот вдруг прошиб рамерийца, но он, пока не узнал подробности, продолжал беседу.
- У великанов свое королевство? - как можно невозмутимее спросил он.
- Нет, великаны живут поодиночке, - рассказывал Ментахо. - Видите ли, они настолько свирепы, что не могут ужиться друг с другом. Как встретятся, так и начинают швырять один в другого камни.
Хоть король Ментахо и превратился под действием Усыпительной воды в ткача, характер его положительно не менялся. Лгал он вдохновенно, с полной самоотдачей, при этом глядел в глаза собеседнику - продолговатые, суровые, от рассказа ткача изумленно расширившиеся.
Лгал он по-королевски!
Главный менвит молчал, растерянность подвела его. Он даже про свой взгляд забыл, а то бы мог приказать что угодно, например, говорить правду.
Встретившись в следующий раз с Ментахо, БаанНу менял порядок вопросов, задавал их врасплох. В ответах ткача повторялись все те же имена.
"Нет, невозможно допустить, что этот легкомысленный человек, этот вертопрах, врет, - размышлял генерал. - Ну, конечно, привирает. Характер у него широкий, но, думаю, самую малость".
С момента приземления Баан-Ну не раз вспоминал о том, что правитель Рамерии Гван-Ло ждет от него сигнала о покорении Беллиоры. Надо было торопиться.
Прежде всего, инопланетяне окружили Гудвинию цепью радарных установок.
Баан-Ну приказал расставлять радары километрах в пяти-десяти один от другого. Так обеспечивалась, по его мнению, полная защита границы между Гудвинией и Большим миром.
Пушки выгрузили из "Диавоны", но радары пришлось все же строить.
Пока арзаки монтировали установки, вертолетчики-менвиты поднимались на самые высокие вершины Кругосветных гор, расчищали площадки, ставили поворотные круги для пушек. Вращающаяся антенна радара улавливала приближение любого живого существа, электронное устройство посылало радиосигнал в Ранавир, а кроме того, наводило самозаряжающуюся пушку на живую цель.
Работы были закончены. Но установки не включались. Целый час их держали на ограничителе, чтобы дать возможность вертолетам улететь в лагерь.
Надежность установленной системы один из летчиков испытал на себе. У него неожиданно провисла дверца вертолета, и, налаживая ее, он провозился больше часа. Занятый починкой, пилот не сориентировался во времени, забыл про ограничитель, а, когда пустился вдогонку за остальными, вслед ему грянул выстрел. Летчик был ранен, хорошо еще, не убит, и с большим трудом посадил вертолет на дно ущелья. Как же он изумился, когда к нему в палатку, где он лежал забинтованный, прибыл посыльный от Баан-Ну (конечно, это был Ильсор) и принес вместо выговора приказ о  награждении орденом Луны. Так высоко Баан-Ну оценил вовсе не ротозейство летчика. Но благодаря ему он теперь был спокоен: никто не сможет незамеченным проникнуть в страну, где приземлились рамерийцы. И также, если вдруг жителям Гудвинии потребуется помощь, никто из них тайно не пройдет в Большой мир.

СХВАТКА ГОРИЭКА

Выполняя приказ Страшилы Мудрого и его друзей, Ментахо сумел расположить к себе Пришельцев. Немало позаботился об этом Ильсор.
Он на все лады расхваливал пленника-беллиорца перед Баан-Ну.
- Разумный, способный, восприимчивый, - говорил он. - Ментахо оказывает нам неоценимые услуги с простодушием, свойственным ему.
Бывшему королю и Эльвине даже разрешили без всякой охраны разгуливать вокруг домика, где их поселили, и дверь держали незапертой. Относительная свобода была очень кстати, чтобы чаще встречаться с Кастальо.
Частые прогулки ткача с женой в лес не вызывали подозрений. Старики уходили по грибы. Ментахо не делал секрета из того, что любит поесть. А аккуратная Эльвина в чистом передничке не забывала прихватывать с собой корзинку и наполняла ее грибами.
Как говорится, ум хорошо, а два лучше. Ментахо был хитрый, а Ильсор умный. И вот однажды Ильсор надоумил Ментахо на такое дело, которое порядком обескуражило рамерийцев, а об Ильсоре сказало, как о большом друге землян. Это была настоящая военная хитрость, о которой Кастальо написал Страшиле, и тот пришел в совершенно неописуемый восторг, даже пустился в пляс, как в прежние времена, припевая:
- Эй-гей-гей-го! У нас удивительный друг! Эйгей-гей-гей-го!
Ильсор давно заприметил рыцаря Тилли-Вилли. И поскольку сам был изобретателем, подивился, с каким умением сделан этот железный человек, как прекрасно отлажен его механизм.
Совет Ильсора был простой. Тилли-Вилли начал появляться на дорогах страны, стараясь как можно чаще попадаться на глаза рамерийским летчикам. Но встречался он им все в новых местах, ему было нетрудно пробегать дальнее расстояние при его длинных ногах. А самое главное, он принимал всякий раз новое обличье: то он был серо-стального цвета, то бронзовожелтый, то зеленый с черными пятнами, наподобие огромной ящерицы, то на его плечах красовалась какаянибудь яркая накидка, закрывавшая его с головы до ног.
Летчики были убеждены, что видят разных великанов. Генералу приносили все новые фотографии огромных рыцарей. А превращения совершались без всяких затей. Внутри Тилли-Вилли, в кабине, в которой мог поместиться человек, сидел Лестар, не только лучший мастер страны Мигунов, но и первый друг Железного рыцаря; с ним - целая батарея банок с красками и распылитель. Тилли-Вилли показывался какому-нибудь рамерийскому летчику, а потом прятался в роще среди деревьев, и Лестар быстро перекрашивал его в другой цвет. Благодаря такой хитрости Баан-Ну и его подчиненные думали, что по соседству с Гудвинией и в самом деле живут люди громадного роста и силы.
Ментахо подтвердил, что именно эти гиганты помогли королю Гудвину одержать его замечательные победы. Поверив в существование великанов, Баан-Ну решил, что Пришельцам надо вести себя  гораздо осторожнее до поры до времени: не ровен час еще рассердишь такого гиганта! Ссориться же, пока они не готовы к войне, в планы чужеземцев не входило.
И все же один их враждебный шаг по отношению к Гудвинии был замечен землянами, В Кругосветных горах, в северной их части, было место, где жили гигантские орлы. Это уединенное место называлось Орлиной долиной.
По вековому обычаю, орлы ограничивали численность своего племени цифрой сто. Каждый новый птенец появлялся на свет только, если выбывал кто-нибудь из старших в племени. Поэтому право высидеть птенца давалось орлицам в порядке строгой очереди.
На то были серьезные причины. Орлы питались мясом горных козлов и туров, естественно, эти животные размножались не быстро, потому что истреблялись гигантскими птицами.
Когда-то вождем орлиного племени был Аррахес. Он хотел присвоить себе очередь другого орла-Карфакса на выведение птенца. Однако благородный Карфакс победил и стал вождем племени. В его семье подрастал орленок Гориэк. Ростом и силой он почти не уступал отцу. И по молодости лет был слишком самонадеян.
Орлы обладают необычайной зоркостью. С большой высоты они различают на земле даже мелкие предметы на много миль вокруг. И, конечно, от их глаз не могли укрыться пушки, установленные на голых скалах. Но это только от внимательных глаз, Гориэку же было не до внимания. Он выследил большого быстроногого тура и, увлеченный охотой, совершенно забыл об осторожности. Тур носился по ущельям, легко преодолевая горные кручи, прыгал с утеса на утес. Орленок, преследуя тура, не отставал от сильного животного, даже внезапный блеск металла от незнакомого предмета на скале не остановил его.
Радар заработал, пушка пошла по кругу. К счастью для Гориэка, случилось так, что невидимый луч упал на тура, который поднимался в этот момент по открытому склону. Пушка, следуя за лучом, повернулась, животное, пораженное выстрелом, сорвалось вниз в ущелье. Гориэка, который в это время настиг тура, тоже задело и перебило ему крыло. В страстном желании отомстить непонятному врагу, подстегиваемый болью и гневом, Гориэк начал подниматься по горе громадными прыжками. И прежде чем пушка успела снова зарядиться, он со всей яростью, на какую был способен, обрушился на нее.
Гигантские орлы уже в юности обладают чудовищной силой.
Гориэк сорвал пушку вместе с поворотным кругом и швырнул ее в пропасть. Пушка с оглушительным грохотом разлетелась. Тогда Гориэк хватил по радару клювом, и от чувствительного аппарата остались одни обломки.
После долгих розысков отец и мать нашли Гориэка на скале и с большим трудом горными ущельями дотащили его домой.


СНОВА ЧЕРНЫЕ КАМНИ ГИНГЕМЫ

Сигналы в Ранавир об исправности радаров поступали дважды в сутки. И когда однажды они не были приняты, командир эскадрильи Мон-Со отправился выяснить, в чем дело. Он обнаружил одну установку разгромленной: от радара остался ворох сломанных деталей, а пушка исчезла. На склоне горы летчик нашел два орлиных пера, размеры которых ужаснули его. Каждое было длиной в рост человека. Стало ясно: не обошлось тут без участия птиц, Еще прежде, когда только расчищали площадки для радаров, летая над горами, рамерийские летчики не раз видели гигантских орлов, но издали рассмотреть их поближе не удавалось. Если вертолет устремлялся к диковинным птицам, те с молниеносной скоростью удалялись прочь. Кау-Руку повезло больше: ему удалось подлететь ближе всех, но и он потерпел неудачу. Правда, он не раз еще появлялся, парил на своем вертолете над долиной Орлов, видел, как птицы взмывали ввысь к гнездовью, наблюдал издали за охотой на туров и горных козлов.
Доклад Мон-Со произвел тягостное впечатление на менвитов. Система защиты границы оказалась совсем не такой надежной, как уверяли ее создатели. Получать неприятные известия вовсе не входило в планы Баан-Ну.
- Я возмущен вашим легкомыслием, - гремел генерал, распекая и летчиков, и инженеров; глаза его от гнева из продолговатых становились круглыми, как пуговицы, - Сегодня из строя вышла одна установка. Где гарантия, что завтра не выйдет другая, третья? - кричал он.
Летчики и инженеры молчали. Голос подал звездный штурман Кау-Рук, он сосредоточенно раздумывал над чем-то:
- Дело в том, - сказал штурман, - что в горах живут необыкновенные орлы.
- Ну и что же? - не понял Баан-Ну.
- А то, что они охотятся там, где наши радары. Пушки не смогут не бить по таким исполинским птицам.
- Какое нам до этого дело! - пробурчал генерал.
- Пушки будут бить, а орлы будут их сбрасывать, - сказал Кау-Рук, - раненый гигант орел, вероятно, обладает поразительной силой.
- Пожалуй, вы правы, - неохотно согласился со штурманом Баан-Ну. – Но где выход?
- Выход только один, - заявил Кау-Рук. - Вынести систему за пределы Гудвинии. Во время разведывательных полетов мы видели - страна окружена цепью больших Черных камней. Они равномерно удалены один от другого. Зачем поставлены эти камни, можно только гадать. Не исключено, они - дорожные знаки. Или, скорее, алтари, на которых древние беллиорцы приносили жертвы богам...
Кау-Рук имел в виду камни Гингемы, но что они магические, Пришельцы с далекой планеты знать не могли. Злая волшебница расставила их в пустыне несколько столетий назад, чтобы преградить дорогу в Волшебную страну любому пешеходу или всаднику из Большого мира. Только жители Волшебной страны свободно проходили, пролетали и проезжали. Правда, колдунья не предусмотрела вертолетов, которые без помех проносились над каменной преградой.
- Вот на этих исполинах я и предлагаю установить наши радары, - предложил штурман. Его предложение нашли разумным, на том и порешили, Пришельцы немедля принялись за работу. Ответственным за выполнение этого задания генерал назначил Мон-Со.
Полетело столько вертолетов, сколько имелось пушек, плюс еще одна машина для командира эскадрильи - он должен был руководить, налегке перемещаясь от одной точки к другой. Арзаков не брали с собой. В каждом вертолете сидело по два менвита: пилот и инженер. Пушки заранее распределили: менвиты знали, кому какую переносить, и вертолеты, словно пчелы из улья, вылетали каждый к своей цели.
Солнце поднималось все выше и выше, румянец точно смывался с его лица, переходя на облака, а само светило бледнело. Под его лучами туман таял, лишь кое-где в низинах расстилались его белесые клубы. Вот и пушки, роса блестела на их дулах. Радары не двигались, не дрожали, но будто напряглись, напоминая крылатых коней, готовых в любую минуту загарцевать. Чудилось, солнце своими лучами вот-вот разбудит их. Но они не спали и не собирались просыпаться - их просто отключили.
Вертолеты зависли над установками. Инженеры спустились по веревочным лестницам, крепкими узлами привязали тросы к скобам радаров. Оставалось осторожно подхватить и переправить их на Черные камни. Из камней Гингемы выбрали самые высокие и удобные.
Винты вертолетов легко и бесшумно рассекали воздух, как бы вкручиваясь в него. Операция по переносу обещала пройти успешно. Ответственный не утерпел, на секунду залетел в Ранавир доложить генералу, что выполнение задания проходит в хорошем спортивном темпе. Ему хотелось обрадовать Баан-Ну.
Генерал заканчивал утреннюю зарядку. Боксируя с "невидимкой", он в восторге прыгал по полю. Возможно, так должен был выглядеть очередной его бой с чудовищем, еще не описанным в "Завоевании Беллиоры".
Командир эскадрильи обменялся с генералом приветствием, нарисовал обстановку в самых веселых красках и, поощренный Баан-Ну, снова взлетел руководить дальнейшим ходом работ.
Облетая на большой высоте Черные камни, МонСо увидел, что все пушки давно на местах. Сейчас вертолеты, висящие над камнями, поднимут тросы.
Инженеры взберутся по трапам. И все прибудут в лагерь, а там встреча, поздравления.
"Расчудесно, хорошо", - чуть не пел про себя Мон-Со. Да, командиру эскадрильи, его летчикам нынче предстоит сидеть во главе праздничного стола, как в былые времена на Рамерии, когда случались удачи. И прислуживать им будет Ильсор. Такой подарок обещал Баан-Ну. Мон-Со собрался заказывать праздничное меню, даже развернул машину в направлении к лагерю, но тут его рация заговорила на все голоса - это пилоты, заметив своего руководителя в облаках, наперебой звали его к себе. "Эти камни, как магниты", - жаловались они. Приглядевшись, Мон-Со оторопел. Происходило что-то невообразимое. Одни вертолеты прыгали через камни, другие как угорелые носились по кругу. Временами, словно устав, некоторые машины вели себя нормально, то есть висели, как воздушные шарики, над камнями, зато менвиты, их пассажиры, были, как циркачи. Сначала их подбрасывало повыше, чуть ли не на крышу вертолета, потом прыжком они возвращались в кабину, оттуда их снова вытягивало. И - опять то же самое. Все повторялось, пока они не выбивались из сил.
Часть вертолетов висела пустыми: инженер на пару с пилотом одновременно, точно акробаты, кувыркались с трапа.
Увидев такое, Мон-Со вышел из себя и никак не мог вернуться в прежнее расположение духа. Потребовалось время, чтобы он успокоился и решил разобраться в поведении машин и экипажей. Командир эскадрильи дал себе слово как следует наказать виноватых. Он начал спускаться к вертолету, где пилот с инженером отдыхали после отчаянных прыжков через камень.
- Мон-Со, мой полковник, - донесся до него голос пилота, - послушай.
Мой напарник укрепил на черной скале установку и полез назад в вертолет.
Не тут-то было. Не успел он одолеть и половину трапа, как грохнулся вниз. Он опять попытался подняться, и опять будто кто-то стянул его вниз. Я решил ему помочь. Стал вытягивать инженера вместе с трапом. Но не успел вытянуть и половину его, как мой напарник разжал руки и трахнулся на камень.
Дальше было так. Пилот посадил вертолет рядом с камнем, втащил инженера в кабину. Затем потянул штурвал на себя - вертолет поднялся. Однако едва он взлетел над черной скалой, как летчик потерял силы и выпустил штурвал. Описав дугу, его машина перепрыгнула камень, приземлившись с
другой стороны.
Мон-Со посмеялся над летчиком, но все же кинул ему конец троса, дабы взять непослушный вертолет на буксир. Связанные тросом, обе машины без препятствий поднялись в воздух. Потом Мон-Со почувствовал резкий толчок - трос натянулся, второй вертолет камнем повис на нем - видимо, летчик опять отпустил штурвал. Мон-Со нажал до отказа педаль скорости. Винт завертелся с такой бешеной силой, что сам вертолет начал вращаться в противоположную сторону. Всетаки они оторвались от неведомого притяжения, набрали высоту, но несчастный пилот никак не мог прийти в себя, Мон-Со,
подтягивая к себе вторую машину тросом, ухитрился посадить оба вертолета далеко от камня. Он вытащил пилота и инженера из кабины, а сам ругался, хлопал их по щекам. Наконец, удалось привести неудачников в чувство.
- А, Мон-Со, мой полковник, - сказал летчик, открыв глаза. - Послушай. С того момента, как я отпустил штурвал, я и мой напарник, мы оба ничего не помним. Только одно - нас с силой вдавило в кресло, больше ничего.
Подобным образом, привязав вертолет к вертолету, Мон-Со вызволил всех менвитов - не оставлять же их у Черных камней навсегда.
Когда Баан-Ну доложили о случившемся, он подумал; среди летчиков началась земная эпидемия - приказал всех поместить в изолятор. Но отдохнувшие от прыжков и испуга пилоты не обнаруживали больше признаков заболевания.
- Ничего страшного, - решил генерал, - перегрелись на солнце, - только и всего. Досаднее, что установки не работают.
Впопыхах, спасая летчиков, Мон-Со забыл подключить источники питания к радарам и пушкам.
Никто из пилотов, побывавших у Черных камней, возвращаться в опасное место не захотел. Из других летчиков добровольцев тоже не нашлось.
Не сознаваясь себе, побаивался лететь и Мон-Со. Опасно было застрять и торчать одному в пустыне среди камней. Самого точного исполнителя приказов генерала летчики недолюбливали, и он не верил, что хоть какой-нибудь пилот примчится ему на выручку. Не Баан-Ну же в самом деле его спасать!
Генерал размышлял, как дальше быть с установками, а пока до решения этого вопроса система радаров бездействовала.

ЭННИ, ТИМ И ПРИШЕЛЬЦЫ

БЕДА ГРОЗИТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ

Путь от Волшебной страны до Канзаса дракон Ойххо проделывал третий раз. Его спутники Фарамант и Кагги-Карр притомились в дороге и заснули.
Как и в прошлый раз, Ойххо рассчитал время так, чтобы не пугать местное население. Он опустился ночью около знакомого оврага, куда никто не ходил, и затаился там.
Фарамант и Кагги-Карр без труда нашли ферму Смитов. Семья давно спала, когда Страж Ворот робко постучал в дверь.
Прибытие нежданных гостей, особенно из Волшебной страны, всегда сюрприз, естественно, оно переполошило спавших.
Энни в восторге прижимала к груди и гладила счастливую Кагги-Карр, обняла Стража Ворот. Фермер Джон приветствовал путешественников с большой теплотой. Только Миссис Анна смотрела на ворону и Фараманта с тревогой, ее сердце чувствовало: прилет посланцев страны Гуррикапа неспроста и не сулит ей ничего хорошего.
Фарамант и Кагги-Карр с огорчением узнали, что Элли они не застали, хотя она работает учительницей неподалеку от родного дома, - недавно она уехала со своими учениками на экскурсию в другой штат.
- Жаль, - вздохнул Фарамант, - каждый раз ведь думаешь: видишься в последний раз, а тут и увидеться не довелось.
И, чтобы не расстраиваться, Страж Ворот перешел к рассказу о Пришельцах, поселившихся в замке Гуррикапа. Инопланетяне прилетели не с миром. Они окружили Кругосветные горы цепью самостреляющих пушек, не пропускающих мимо ни одно живое существо.
- Сын Карфакса Гориэк, - сказал Фарамант, - пострадал от такой пушки, но и он не сплоховал: сбросил пушку в ущелье.
Его слушали с горячим сочувствием к жителям Волшебной страны, попавшим в новую беду.
- Но как вам удалось добраться до Канзаса? - с беспокойством спросила Энни.
- Как всегда, на Ойххо.
- И он не ранен? - Энни, волнуясь, смотрела на Стража Ворот.
- Цел и невредим, - отозвался Фарамант, - лежит в овраге и дожидается, когда ему притащат десяток ведер каши и вареной картошки: бедняга проголодался с дороги.
Фермер обещал накормить дракона, а Фарамант сказал:
- Мы добрались без приключений. Инопланетяне почему-то забросили пушки, никакого интереса к ним не проявляют, пока что. Так говорит Страшила.
Энни встрепенулась.
- Страшила, славный Страшила! Как-то он там поживает? А добрый Дровосек и Смелый Лев? Что со всеми моими друзьями?
- Пока с ними ничего не случилось, но им придется плохо, если ты, Энни, и Тим...
Миссис Анна, не дослушав, вскочила.
- Ну, я так и знала, что этим кончится! Вы опять пришли за помощью.
- Тише, Анна, тише! - принялся успокаивать жену фермер. - Тут, кажется, дело обстоит куда серьезнее, чем прежде. И надо бы пригласить к нам семейство О'Келли. С Тимом, разумеется.
Джон ушел на соседнюю ферму, миссис Анна погрузилась в невеселые думы, а Энни потихоньку расспрашивала Фараманта об Изумрудном городе, о Страшиле, Дровосеке и Льве, о Тилли-Вилли, о Жевунах, Мигунах, Прыгунах...
Миссис Анне тоже интересно было послушать, но раздумье не давало ей покоя. Вскоре явился Тим с родителями. За два года, протекших со времени его последнего возвращения из Волшебной страны, он очень вытянулся, ростом почти не уступал отцу.
В предчувствии предстоящих приключений Тим радостно приветствовал Фараманта и Кагги-Карр.
Фараманту пришлось повторить то, что уже слышали Смиты.
Ричард О'Келли гордо заявил:
- Нас на Земле сотни миллионов, неужели мы не справимся с горстью инопланетных воинов?
Фарамант перебил его:
- А если за горстью примчатся дрсятки космических кораблей?
Энни боязливо взглянула на звезды,
- К счастью, в нашей борьбе с инопланетянамименвитами у нас есть союзники: арзаки.
Наступило долгое молчание. Потом миссис Анна спросила:
- Но почему вы, почтенный Фарамант, считаете, что в вашей борьбе могут помочь Энни и Тим? Они только дети, правда, уже большие, но дети.
Страж Ворот сказал:
- По правде говоря, мы рассчитывали не только на ребят, хотя и очень надеемся на них. Мы думали пригласить Великана из-за гор, этого мудрого, многоопытного человека. Кстати, у Тилли-Вилли - кто бы мог подумать, что такое возможно у огромного железного парня? - очень нежное сердце: он скучает по моряку Чарли и готов с утра до вечера говорить о нем.
- Хорошо, что он такой памятливый и благодарный, - отозвалась миссис Анна. - А брат плавает в Тихом океане и вряд ли появится у нас в ближайшие месяцы. Когда же вы двинетесь в обратный путь на свою удивительную родину, я попрошу вас передать Тилли-Вилли одну вещь, которую мы с Энни храним для него уже целый год...
- Мама! - Энни поднесла палец к губам и лукаво посмотрела на миссис Анну, та замолчала.
- Вот и опять получается не так, как хотелось.
- Значит, Великан из-за гор не сможет принять участие в нашей борьбе, - вздохнул Фарамант, - И все же я прошу отпустить к нам Энни и Тима. Мы убережем их от опасности, не заставим драться с врагами, но их советы могут оказаться для нас неоценимыми...
Фермер Смит опередил жену, которая собиралась заговорить.
- Послушай, Анна, - сказал он, - два раза звали в Волшебную страну наших детей. В первый раз беда грозила Страшиле и Железному Дровосеку.
Во второй раз опасность нависла над всей Волшебной страной, ее хотела погубить злая колдунья. Но теперь, в третий раз, дело обстоит неизмеримо хуже: страшная беда грозит всей Земле. Мы себе не простим, если не поможем, если удержим Тима и Энни.
И матери поняли и отпустили своих детей.
Когда согласие было получено, фермер Джон сказал:
- А теперь, милые женщины, я вас порадую. Наши ребята отправятся не одни. Мы вызовем Альфреда Каннинга. Думаю, он не откажется принять участие в борьбе с инопланетными Пришельцами.
- Да, да, он поможет, - откликнулась миссис Анна, - он теперь инженер, изобретатель, навыдумывал кучу всевозможных штук. Что по сравнению с ними механические мулы?
- Фред поможет непременно, - согласился фермер. - Да, кстати, присмотрит за нашими ребятами.
Когда женщины узнали, что в опасной экспедиции примет участие Фред Каннинг, на сердце у них стало сразу полегче.

Тайна заброшенного замка (часть 2)
311 голоcов
3 213
03.03.2009
Комментарии

К публикации ещё никто не оставил комментариев.

Добавить комментарий