» » » Тайна заброшенного замка (часть 1)

Тайна заброшенного замка (часть 1)

Тайна заброшенного замка

ВСТУПЛЕНИЕ

ИНОПЛАНЕТЯНЕ

Волшебную страну и ее столицу Изумрудный город населяли племена маленьких людей - Жевунов, Мигунов, Болтунов, у которых была очень хорошая память на все, чему они удивлялись.
Удивительным было для них появление девочки Элли, когда ее домик раздавил злую волшебницу Гингему, как пустую яичную скорлупу. Недаром Элли назвали после этого феей Убивающего Домика.
Не менее удивились жители Волшебной страны, когда увидели сестру Элли - Энни. Она тоже явилась им сказочной феей. Прискакала на необыкновенном муле, который питался солнечным светом, а у нее на голове был серебряный обруч, делающий каждого, кто его надевал и прикасался к рубиновой звездочке, невидимым.
И еще много-много чудесных событий случалось в Волшебной стране, о которых могли рассказать ее жители, Только об одном чуде они почти ничего не знали - о том, как их страна стала Волшебной. Ведь она не всегда была отгорожена от остального мира Великой песчаной пустыней и окружена неприступными Кругосветными горами. Не всегда над ней сияло вечное солнце, а птицы и звери заговорили по-человечьему.
Волшебной она стала по желанию великого чародея Гуррикапа.
Гуррикап в те времена был уже стар, думал об отдыхе, ему хотелось покоя и уединения. Поэтому могучий чародей построил себе замок в отдалении от Волшебной страны, у самых гор, и строго-настрого запретил ее обитателям приближаться к своему жилищу, даже само имя Гуррикап вспоминать запретил.
Жители, хоть и удивились, но поверили, что Гуррикапу и в самом деле никто не нужен. Проходили века и тысячелетия. Тихие маленькие люди, выполняя наказ чародея, старались не вспоминать о нем, никогда больше не видели его. Так и случилось, что чудеса Гуррикапа постепенно начали забываться.
Зато всякому злу добрые обитатели страны Гуррикапа не умели удивляться и потому недолго его помнили. Уж сколько бед принес им Урфин Джюс, пытаясь завоевать Волшебную страну сначала со своими деревянными солдатами, а потом с многочисленной армией Марранов. И что же?
Лишь только Урфин задумался над своей судьбой и отказался помогать злой великанше Арахне, как добрые жители тут же простили ему все обиды и стали считать его хорошим человеком. Они верили: сотворившему добро хотя бы один раз уже не захочется возвращаться к злым поступкам.
Самое интересное, что так оно и случилось впоследствии.
Ну, а после того, как друзья из Большого мира Энни, Тим и моряк Чарли помогли им победить колдунью Арахну, они снова весело глядели на небо, яркоярко-синее, где и в помине не было желтого тумана, посланного Арахной.
Славные обитатели Волшебной страны опять жили спокойно и счастливо, ниоткуда не ожидали опасности. А она приближалась - и кто бы мог подумать? - именно с ясного неба.
Грозный космический звездолет с планеты Рамерия уже приближался к Земле. Он мчался в мировом пространстве с неслыханной скоростью – сто пятьдесят тысяч километров в секунду. И, как записал в бортжурнале звездный штурман инопланетян КауРук, "бороздил межзвездную пустыню семнадцать лет". За это время космический корабль преодолел огромный путь, который свет - самый быстрый гонец во Вселенной (способный пронестись со скоростью триста тысяч километров в секунду) - прошел бы за девять лет.
Так велико было расстояние от Рамерии до Земли.
Но чужестранные звездонавты даже не замечали полета. Для них время остановилось с того момента, когда почти весь экипаж корабля был приведен в состояние анабиоза - так называют длительный сон при глубоком переохлаждении - и погружен в специальные отсеки полетного сна. Там звездонавты безмятежно спали добрых семнадцать лет.
Время потеряло свою власть над людьми - это было настоящее чудо. Если бы звездонавтов разбудили даже через тысячу лет, и тогда они бы проснулись точно такими, какими погрузились в сон.
Непосвященному отсеки казались гигантскими холодильниками с множеством ячеек, в каждой из которых находился член экипажа. Полированные поверхности ячеек сверкали зеркальным блеском, и, если приглядеться, на них то тут, то там проступали красные, синие, зеленые краны регулирования и еще мигали разноцветные огоньки - то были лампы контролирующей аппаратуры.
Между тем штурман Кау-Рук, сидя в космической обсерватории, вычислял положение корабля в пространстве и отмечал курс на звездной карте. Кроме Кау-Рука, бодрствовали еще три человека: командир звездолета генерал Баан-Ну - он проверял в рубке корабля показания приборов; врач Лон-Гор - он наблюдал за состоянием спящего экипажа, следил за температурой, влажностью, регулировал содержание кислорода, подачу охладителя – жидкого гелия; да еще летчик Мон-Со, верный помощник генерала, самый точный исполнитель его приказов, ни разу не допустивший каких-либо возражений или оговорок.
Тишина в отсеках полетного сна казалась вечной. Лишь изредка в каюте врача раздавался требовательный сигнал сирены, тогда Лон-Гор торопливой, но неслышной походкой проскальзывал к отсекам, поворачивал нужный, зеленый, красный или синий, кран, и опять наступала тишина.
Мон-Со было нечего делать, его летчики спали в отсеках; книг он читать не любил, поэтому сам с собой играл в крестики и нолики в каюте.
Иногда Мон-Со бродил коридорами корабля или гонял там мяч, но только, когда все уже спали. Он был вратарем футбольной команды и просто не мог обходиться без тренировок. На Рамерии все были приучены к спорту.
Четверо звездонавтов, несущих космическую вахту, каждое утро занимались особой полетной гимнастикой и здесь, на корабле. Изредка опаздывал на спортивные занятия Кау-Рук, когда зачитывался какойнибудь интересной книгой. Необязательно рассказом об истории народа, о каком-нибудь необычном характере человека или о приключениях, Кау-Рук с не меньшим увлечением читал книги по технике.
- Кау-Рук - самый способный человек вашего экипажа, - сказал генералу перед отлетом Верховный правитель Рамерии Гван-Ло. - Не назначаю его командиром звездолета по одной причине: в нем мало исполнительности.
Но все-таки заместителем командира штурман Кау-Рук был назначен.


ПРОБУЖДЕНИЕ ИЛЬСОРА

Для командира Баан-Ну, летчика Мон-Со, для звездного штурмана и бортового врача время не прошло незаметно: в полете они постарели ровно на семнадцать лет. Правда, возраст на Рамерии исчислялся иначе: жили там люди в три раза дольше, чем на Земле. Поэтому четверо звездонавтов, несущих вахту на корабле, по рамерийскому счету оставались молодыми, полными сил.
Никем другим, кроме бодрствующих звездонавтов, покой огромного космического корабля не нарушался, в его каютах, служебных залах, машинном отделении коридорах было пусто, оттого он казался необитаемым.
На самом деле на звездолете не спал, вернее, находился в состоянии пробуждения еще один человек - Ильсор, слуга генерала Баан-Ну. Его разбудили по приказу генерала. Баан-Ну дошел до последнего изнеможения, так устал обходиться без слуги, что давно уже был недоволен всем окружающим: двери, по его мнению, слишком громко хлопали, ручки и фломастеры писали плохо, еда, извлеченная из консервных банок, была невкусной, а постель совсем жесткой. Командир скорее заставил бы прислуживать себе врача Лон-Гора, чем согласился вытерпеть еще каких-нибудь несколько недель до
всеобщего пробуждения космического экипажа. Он не привык одеваться сам и следить за своей внешностью, поэтому его рыжая всклокоченная борода разрослась до фантастических размеров; куртка, которую он натянул на комбинезон (очевидно, она заменяла мундир), оказалась без пуговиц; комбинезон - без "молнии" и смятым в гармошку; на локтях у генерала висели лохмотья, потому что он все время цеплялся за какие-то острые углы, крючки; к тому же Баан-Ну не затруднял себя распознаванием левого и правого сапога: правый сапог у него неизменно оказывался на левой ноге, а это было чрезвычайно неудобно даже для генерала.
Лон-Гор долгое время до отказа крутил сначала один кран, затем другой, потом еще выжидал, пока все разноцветные лампочки не перестали мигать, показывая полное размораживание.
Наконец, блестящая полировкой ячейка раскрылась, замурованного в ней Ильсора Мон-Со и Кау-Рук по приказу командира приподняли и перенесли из отсека в каюту врача.
- Ну, лежебока, вставай, - радостно приговаривал генерал, когда Ильсора несли из отсека под наблюдением Лон-Гора.
Ильсор пробуждался медленно, чуть-чуть покачиваясь на подвесном надувном матрасе, похожем на койку-гамак, какие обычно бывают у матросов в кубрике.
Ильсор занимал особое положение: он был не только хорошим слугой при генерале, но и прекрасным изобретателем. По его проекту построен звездолет, на котором менвиты летят к Земле. Он называется "Диавона", что на языке избранников значит "Неуловимый".
Ильсор спал. Вдруг он вздрогнул, однако не проснулся и глаз не открыл. Он только почувствовал, как к нему наклонился командир Баан-Ну.
До Ильсора долетел как будто из бочки голос бортового врача. Лон-Гор несколько раз повторил:
- Пробуждение требует времени, пробуждение требует времени.
Генерал наверняка не верил, что слуге требовалось какое-то время, потому что сделал нетерпеливое движение: протянул руку к Ильсору и изо всех сил тряхнул его за плечо. Слуга должен был тотчас же вскочить по первому его слову. Однако, в конце концов, поняв, что от тряски мало проку, Баан-Ну отступил.

АРЗАКИ И МЕНВИТЫ

Ильсор еще не понял, что находится на звездолете. Он пробуждался, и это было похоже на то, как будто перед его глазами заново пробегала жизнь на Рамерии. Он видел далекую родину. Видел свой народ - арзаков, их напоминавшие обломки скал дома у Серебряных гор. Серебром отливают не только горы, всю Рамерию покрывает мягкий струящийся белый свет, Серебристы почва, трава, деревья и кустарники, кажется, дотронься рукой до листьев - и они зазвенят.
Арзаки очень приветливы - они доверчивы, как дети. И глаза у них внимательные, широко распахнутые.
Арзаки талантливы. Среди них много художников, врачей, ученых, писателей, конструкторов и инженеров, учителей, Арзаки не только многое умеют, они просто не могут не делиться тем, чего добиваются сами, со своими соседями менвитами и делают это с великой радостью. Но менвиты – люди коварные.
У менвитов есть Верховный правитель Гван-Ло, он еще и колдун. Он обладает гипнотическим повелевающим взглядом и может приказать любому сделать то, что захочет. И только человек начнет протестовать, как Гван-Ло посмотрит ему в глаза - и тот сразу умолкнет. Это колдовское искусство Верховный правитель унаследовал под страшным секретом от своих предков и обучил ему менвитов. Он ведь сразу обратил внимание на то, что арзаки - талантливый народ.
- А неплохо бы, - подумал Гван-Ло, - этот талант заставить работать на нас.
Еще раньше Верховный правитель понял, что арзаки - воспитанный народ, когда разговаривают, глядят прямо в глаза. И нет ничего проще применить колдовство, когда глядят прямо в глаза.
- Поплатитесь, голубчики, за свою воспитанность, - даже промурлыкал от удовольствия Гван-Ло, - все вы уже рабы и, полагаю, будете нам верно служить.
Менвитов он стал уговаривать, что они - избранная раса Вселенной, что им все можно. Другие разумные существа созданы лишь повиноваться им. И уговорил. Менвиты провозгласили себя господами - избранниками, арзаков же - рабами.
Это очень печальная страница истории арзаков.
Прежде всего избранники отняли у арзаков их распевный выразительный язык.
То есть сначала-то они обучили арзаков менвитскому языку, не так, чтобы объясняться с пятого на десятое, объясняться с менвитами арзаки давно умели. Но теперь менвиты добивались, чтобы арзаки знали их язык в совершенстве, как свой родной. Главное, что и усилий не потребовалось.
От природы любознательные, арзаки сами проявляли большой интерес к языку соседей. Не ведая опасности, они все хорошо запоминали и очень скоро одинаково свободно говорили как на своем языке, так и на языке избранников,
Тогда менвиты запретили им разговаривать на арзакском языке, закрыли арзакские школы.
И сделали вот еще что.
Притворились, будто приглашают арзаков в гости, устроили пир в парке дворца правителя, а там, на этом пиру, применили к арзакам свои колдовские команды.
Ильсор хорошо помнит первую команду менвитов, она неизменно одна и та же:
- Гляди мне в глаза, гляди мне в глаза, повинуйся мне, чужестранец!
С этой команды начался мнимый пир. Арзаки, как люди воспитанные, глядели в глаза и были все заколдованы. Им приказали совсем забыть родной язык, и арзаки забыли. Случилась и более страшная беда.
Избранники приказали забыть, что арзаки - свободные люди, и те забыли.
Они по-прежнему оставались изобретателями, учеными или художниками.
Свои замыслы они сами и осуществляли, потому что привыкли работать не только головой, но и руками.
Вот так и получилось что не одни превосходные полевые машины, станки, прекрасные произведения искусства, но и техника звездоплавания, космические корабли менвитов - все было создано руками арзаков. Однако, странное дело! Их открытиями и знаниями пользовались отныне менвиты. Они заняли значительные должности в промышленности и сельском хозяйстве по всей Рамерии. Они назывались инженерами, врачами, педагогами, агрономами, хотя исполняли везде - на полях, на фабриках, в учреждениях – одну роль надсмотрщиков.
На самом деле всем, чем считали себя менвиты, были, конечно, арзаки, но, что-то открыв, изобретя, создав, они тут же забывали про это. Они как будто сами признали, что не годятся больше ни для чего, как только исполнять роль рабочей силы: они мыли, ткали, скребли, пасли скот, растили хлеб, работали на станках, еще были слугами и поварами. И они действительно верили, что, кроме работы, которую избранники зовут черной, у них никаких других дел нет.
Так уж постарался колдун Гван-Ло.
Командир Баан-Ну - из менвитов, В нем есть то, что характерно для расы избранников. Он очень высокий силач, гордо носит на широких плечах большую круглую голову.
Менвиты - сильные, красивые люди. Кроме страсти к физкультуре, у них особое отношение к одежде. Она должна быть обязательно нарядной и ладной, иначе менвит окажется в таком плохом настроении, что и тысяче весельчаков его не исправить.
Лицо Баан-Ну могло быть даже приятным, если бы не ледяное выражение, сковавшее сами глаза, сделавшее их как будто неподвижными.
Менвиты уверены в себе, но такое выражение проступает не только от отношения к другим свысока. Менвиты совершили много недоброго по отношению к арзакам, они навязали им свою волю, и чем больше плохих поступков у избранника, тем холоднее его глаза.
Ильсор знает гипнотическое действие взгляда менвита, когда человек, стоящий перед избранником, совсем теряет волю и идет за ним послушным рабом, все на свете забывает, кроме одного, что он раб и перед ним его господин.
Среди спящих звездонавтов на корабле есть арзаки: слесари, бурильщики, электрики, строители и другие рабочие, без которых менвиты не смогут основать базу на Земле.
Руководить работой арзаков в еще неясных земных условиях будет Ильсор, который на время работ, помимо слуги генерала Баан-Ну, станет еще главным техником.
Менвиты доверяют Ильсору. Он бесконечно добр. Он - самый послушный раб. Нет такого дела, с которым бы он не справился. И он никогда никуда не сбежит, потому что просто не сможет этого сделать, как думают менвиты, не спросив разрешения, Ильсор окончательно просыпается, спрыгивает с койки.
- Мой генерал, - отвешивает он низкий поклон входящему в каюту врача Баан-Ну, - рад вам прислуживать.
- Я знаю, - снисходительно кивает генерал, хотя в душе ликует, потому что Ильсор без замедления приведет его в наилучший вид, - Я знаю, - повторяет он, - ты предан мне до конца.
Ильсор наклоняет голову в знак согласия, но тут же решив, что этого мало, еще раз поспешно кланяется.


НА БОРТУ ЗВЕЗДОЛЕТА

Астрономы Рамерии, наблюдая в сверхмощные телескопы различные планеты, заинтересовались Землей, или Беллиорой, как они назвали Землю посвоему.
Они утверждали, что Беллиора не отличается по своей природе от Рамерии.
Посланцы планеты Рамерия должны были проверить, есть ли жизнь на Земле. Но полет "Диавоны" не планировался как научная экспедиция, Менвиты летели на Землю с воинственной целью: покорить новую планету.
Уже включили тормозные двигатели, Ильсор это угадывает по легкому дрожанию корабля. Врач Лон-Гор приступил к всеобщему пробуждению экипажа. И сразу отсеки звездолета, которые казались до этого пустынными, сделались тесными и многолюдными, Потягиваясь и зевая, из них выходили астрономы, геологи, инженеры, летчики, разбуженные после семнадцатилетнего сна. Только рабочие-арзаки оставались на своих местах, им не разрешили пока покидать отсек. Корабль напоминал теперь растревоженный муравейник, люди сновали туда и сюда во всех направлениях.
Как только разбуженные немного пришли в себя, Баан-Ну собрал менвитов в демонстрационном зале космического корабля.
- Именитые братья! - торжественно обратился он к собравшимся. – Нам доверено великое дело - завоевание цветущей планеты Беллиоры. Она должна быть цветущей по предсказанию наших астрономов.
На Рамерии были такие игрушки - божки с качающимися головами, арзаки вырезали их из камня для детей менвитов. Так вот, как послушные божки, астрономы все вместе закачали головами, соглашаясь с Баан-Ну.
- Наше дело очень простое, - продолжал генерал, - мы опустимся в любом месте Беллиоры и начнем возводить город.
Баан-Ну не сказал бы так просто, не будь штурмана. Командира всегда тянуло к красочным описаниям опасностей, бывших или будущих. Но Кау-Рук не понимал небылиц.
Штурман удобно сидел в кресле, покачивал головой, но не как послушный божок, а с сомнением.
Он внимательно слушал командира.
- А если Беллиора обитаема? - спросил он.
- По предварительным данным, там никого нет, - возразил Баан-Ну.
- А что если есть? - настаивал штурман. - Вот астрономы утверждают:
Беллиора цветуща. Тогда могут на ней быть и существа вроде людей.
- Тем хуже для них! - жестко, с самоуверенностью, характерной для завоевателей, сказал генерал. - Мы уничтожим большую часть жителей, а остальных превратим в рабов, как уже сделали с арзаками. Пусть служат нам преданно, как арзаки, - добавил он раздраженно.
Кау-Рук склонил голову в знак согласия, он не хотел сердить командира.
- Однако речь не об этом, - успокоившись, сообщил Баан-Ну. – Беллиора перед нами. Наш корабль много-много раз облетит ее. Беллиора будет рассмотрена в телекамеры и сфотографирована. Физики возьмут пробы воздуха на разных высотах, определят величину атмосферного давления, математики вычислят силу тяжести. Итак, за работу.
Прежде всего техники, с ними Ильсор, надели скафандры и, выйдя через шлюз, осмотрели обшивку звездолета. Поначалу когда-то зеркальная поверхность корабля покрылась углублениями, рытвинами-следами столкновения корабля с потоками космической пыли и осколками метеоритов. Будто неведомый чеканщик сантиметр за сантиметром семнадцать долгих лет обрабатывал ее, покрыв загадочными узорами. Углубления пришлись очень кстати, их использовали, когда стали наносить из распылителей на обшивку корабля тончайшее огнеупорное покрытие. Без него звездолет мог сгореть при входе в земную атмосферу. Покрытие было предусмотрено Ильсором и не только защищало звездолет от огня, но и делало его неуловимым для радиоволн на тот случай, если бы на Земле существовали локаторы, посылавшие эти волны.

НЕКОТОРЫЕ СОБЫТИЯ, СВЯЗАННЫЕ С УРФИНОМ ДЖЮСОМ

Пока на небе происходил полет инопланетян, в Волшебной стране жизнь шла своим чередом. Там случались свои повседневные события. Одно из них было связано с Урфином Джюсом. Урфин не только переменил место жительства - прежде он жил в стране Жевунов в лесу, теперь обитал в долине
Кругосветных гор. Главная перемена совершилась с самим Джюсом как человеком. Он стал совсем другим, как будто родился человек заново. Выражение лица у этого нового жителя страны Гуррикапа не было больше свирепым.
А поскольку характер человека проявляется в том, что он мастерит, то с Урфином приключилось чудо. Вместо угрюмых мрачных игрушек, которыми раньше пугали детей, он сделал очень веселых кукол, зверьков и клоунов и подарил их гномам.
Урфин и сам получил подарок от Железного Дровосека, В стране Мигунов, известной мастерами, для Джюса сделали телескоп. Джюс пристроил к дому башню, прикрепил к ней гвоздями телескоп и стал по вечерам рассматривать небо. Так и случилось, что он заметил в телескоп "Диавону". Конечно, он увидел не звездолет с такого далекого расстояния, а крошечную мигающую звездочку. Он бы, пожалуй, не обратил на нее внимания, если бы на его глазах звезда не засияла всеми цветами радуги. Несколько дней Джюс вел за ней наблюдения. С каждым днем в ее свечении все больше усиливался красный цвет, а звезда росла. С ней происходило что-то неслыханное, Урфин был озадачен и продолжал вести свои наблюдения. О космическом корабле он не думал. Ему и в голову не могло прийти что-нибудь подобное. А между прочим, свет усиливался оттого, что на "Диавоне" штурман КауРук один за другим включал тормозные двигатели. Два, пять, десять, пока не были включены все. Инопланетяне подлетали к Земле и гасили сверхскорость корабля. Это было неизбежно, чтобы начать двигаться вокруг Беллиоры.


НЕВЕДОМАЯ ЗЕМЛЯ

"Диавона" вращалась вокруг Земли, постепенно приближаясь к ней. Автоматические бортовые телекамеры навели на Беллиору и включили без промедления. На демонстрационных экранах в рубке командира, как и в зале, где собрались менвиты, появились голубые очертания незнакомой планеты. Чужестранцы вглядывались в расплывчатые пятна неизвестных им океанов, морей, темных гор, желтых пустынь, зеленых долин и лесов. Долгий полет притупил чувства инопланетян, но сейчас их охватило волнение, где-то в подсознании замелькала тревожная мысль.
- Что-то ожидает нас здесь?
Баан-Ну щелкнул переключателем увеличения, и вдруг на экранах замелькали изображения больших городов с многоэтажными зданиями, заводов, аэродромов, кораблей.
- Внимание! - тут же раздалась команда. - Срочно маскироваться!
"Диавона", как спрут, выпустила из специального люка в корпусе звездолета темное маскировочное облако, окутавшее корабль. Никакой телескоп не смог бы впредь обнаружить громадину рамерийского звездолета. Вместо нее астроном с Беллиоры увидел бы бесформенное темное тело, но что оно значило, не разгадал бы ни один мудрец.
Космический корабль инопланетян в полной безопасности приближался к Земле.
Посланцы Рамерии, торопясь, просматривали виды Беллиоры. И чем дальше, тем больше хмурились их бледные лица. Баан-Ну и его подчиненные видели железные дороги, каналы, возделанные поля, мощные укрепления, на рейдах больших портов громадные корабли, с палуб которых грозно смотрели в небо стволы орудий. В глазах чужестранцев, настроенных на то, что Земля необитаема, невольно появилось недоумение и нерешительность.
- Да, - хмуро произнес генерал, - эту цивилизацию не поставишь на колени одним ударом. И тут не спустишься на планету в любом месте. "Диавону" расстреляют прежде, чем мы успеем открыть люк.
Как менвит-завоеватель Баан-Ну полагал, что космических Пришельцев встретят на Беллиоре не миром, а войной. Так поступили бы рамерийцы, опустись на их планету чужой корабль.
Менвиты решили найти тихое место, удаленное от больших городов, морских портов и мощных укреплений. Там можно скрыться до поры до времени, пока рабочие, наставляемые Ильсором, не соберут вертолеты: с них легче производить разведку, чем с звездолета-гиганта.
Корабль совершал все новые и новые витки над Беллиорой. Наблюдения продолжались. Пробы воздуха показали, что атмосфера Земли мало отличается от рамерийской и вполне пригодна для дыхания Пришельцев. Хоть в этом пришло облегчение: жить в скафандрах на чужой планете месяцы, а может, годы было бы невозможно.
Наконец, рамерийцам повезло. Посреди бесконечной песчаной пустыни они обнаружили большую лесистую равнину, окруженную кольцом высоких гор со снежными вершинами. Звездолет несколько раз пронесся над равниной. Телекамеры работали непрерывно. Сомнений не было. Среди рощ и полей виднелись деревни с крохотными домами, а в центре поднимался чудесный город, башни и стены которого сияли непонятным, но очень красивым зеленым светом, И нигде ни одного укрепления и форта, ниоткуда не поднимались стальные дула пушек, вид которых так неприятно поразил менвитов при первых облетах Земли.
Баан-Ну и его подчиненные впервые повеселели. Генерал протянул руку к телеэкрану с видом тихих деревень и чудесного города и, довольный, произнес:
- Подходящая страна. Здесь будет наша база на Беллиоре.
Он не знал, что страна эта волшебная.


ПЕРВЫЕ ДНИ НА ЗЕМЛЕ Урфин Джюс - ОГОРОДНИК

Урфину не давала покоя диковинная звезда, светящаяся красным цветом.
Его мысли время от времени возвращались к ней, вечерами он подолгу просиживал у телескопа, но как ни старался ее отыскать, нигде обнаружить не мог, Звезда бесследно исчезла. Правда, он заметил однажды, как какое-то темное облако пронеслось по небу, но не придал этому никакого значения.
С жителями Волшебной страны Урфин теперь дружил, но о звезде, заинтересовавшей его, не торопился сообщать. Он ведь и сам пока ничего не понял,
Давно прошло то время, когда Премудрый Страшила сдержал слово и пригласил Джюса поселиться в Изумрудном городе среди людей. Урфин не ожидал, что ему будет так приятно это приглашение.
Однако он уже много лет жил у Кругосветных гор, привык к уютной долине с прозрачной речкой и расстаться со своей усадьбой не захотел.
Жить одному для него было так же естественно, как пить или есть. Он по-прежнему не хотел походить на других людей и одежду носил иного цвета: не голубую, не фиолетовую, а зеленую. И вовсе он делал так не от злого нрава, такой уж у него был нелюдимый характер. Общество он делил со старым филином Гуамоколатокинтом, с которым каждый день перебрасывался несколькими словами.
- Ну что, друг Гуамоко, - обычно с утра спрашивал Урфин, - прибыли вести на сорочьих хвостах?
И они с Гуамоко медленно, с паузами, обсуждали новости, которые умный филин запоминал от других птиц.
- Железный Дровосек к Страшиле Премудрому пожаловал в гости, - степенно говорил Гуамоколатокинт.
- Лев Смелый тоже в пути, но он стар-лапы его медленно ходят, он идет-бредет, потом садится, отдыхает.
- А что наш Премудрый? - спрашивал Урфин.
- Опять намудрил. Придумал какую-то библиотеку, книги серьезные читает.
- Дело хозяйское, - вздыхал Урфин.
Урфин был неплохим столяром во все времена. Была пора, ничего не скажешь, когда сделанные им столы, стулья и другие изделия из дерева перенимали сварливый характер мастера и норовили то толкнуть тех, кто их покупал, то наступить им на ноги - одним словом, доставляли людям всякие неприятности.
Строптивые изделия никто не покупал, и Урфину поневоле пришлось выращивать овощи на своей усадьбе, иначе чем бы он жил?
Урфин заделался огородником, работал быстро, но как-то нудно, неинтересно. Работа не приносила ему радости, Но вот Джюс задумался о себе, о своих делах и словно заново родился, и все вокруг изменилось. С его занятиями начали происходить непривычные вещи. Дело у него спорилось так, что он сам удивлялся. Он отремонтировал домик в долине, покрасил его самыми веселыми красками, какие нашлись в его хозяйстве. И почувствовал, что его прямо тянет заняться огородом. Да не просто заняться, Со дня, когда он получил приглашение Страшилы и понял, что жители Волшебной страны совсем больше не сердятся на него, ему постоянно хотелось что-нибудь изобрести для них.
Смелости и терпения Урфину было не занимать, и он вырастил на своей усадьбе такие небывалые плоды, что даже филин Гуамоко, сначала недоверчиво отнесшийся к затее Урфина, затем проникся безграничным уважением к нему,
- Эка невидаль! - ухал он, взмахивая крыльями. - Небывальщина! Видно, хозяин, ты еще умеешь колдовать!
Здесь была золотая морковка, голубые огурцы, красно-прозрачные, словно гранаты, сливы и яблоки, солнечные, точно апельсины.
Что и говорить, плоды получились очень нарядными. А главное, привлекал в них не столько цвет, а то, что они были сладкими, большими, вкусными.
Видно, не случайно Джюса потянуло к огородничеству. Разводить овощи и фрукты для других было куда как интересно, и из этого вышел толк.
Как только великолепные плоды созревали, Урфин нагружал ими доверху тачку и отвозил в Изумрудный город.
То был настоящий праздник Угощения.
На него спешили все, кто только мог, со всех концов Волшебной страны.
Причем Урфину хотелось никого не обидеть, одарить всех жителей и гостей. Он много раз наполнял свою тачку грудой плодов и торопился обратно в город, Перевозка была дальней и нелегкой. И когда жители Волшебной страны послали в распоряжение Джюса деревянного гонца, Скороногий гонец никогда не уставал. Он доставлял дары Урфина с ошеломительной быстротой.
Урфин готовил для гонца овощи и фрукты. Собирал их, выкапывал, ополаскивал ключевой искрящейся водой, которую жаркое солнце тут же высушивало. Джюс аккуратно складывал плоды в тачку. Жители Изумрудного города не отпускали его до тех пор, пока он не съедал целую гору пирогов, которые были особенно вкусны у хозяек чудесного города.

ЖЕЛТЫЙ ОГОНЬ

Праздники Угощения обязательно устраивались каждый год, их ждали с таким нетерпением, как ждут дня рождения. Потому что как ни чудесна жизнь в Волшебной стране, все же один день похож на другой. Солнце поднимается всякий раз высоко и, когда ежедневные чудеса сделаны, опять опускается за горы.
Это случилось накануне нового праздника. Канун подоспел незаметно, он продолжался несколько дней, чтобы все желающие успели добраться до Изумрудного города, а Урфин-огородник успел приготовить угощение. Фрукты и овощи удались на славу, их было видимо-невидимо, так что Джюс опасался не успеть перевезти их в Изумрудный город до открытия торжества. Рядом с дворцом Страшилы соорудили длинные ряды из сдвинутых столов, которые перетащили из домов жители города.
Урфин и деревянный гонец, который помогал ему перевозить овощи, сновали между Кругосветными горами и Изумрудным городом.
Проезжая с полными тачками через страну Жевунов, они оставляли вкусный запах спелых, настроенных на солнце плодов. Разве могли Жевуны спокойно смотреть на это разноцветье фруктов и овощей в тачках?
Они высовывались из круглых окон своих домов почти целиком, даже странно, как они не падали, цепляясь ногами за подоконники. Они еще и переговаривались, захлебываясь от восторга.
- Ой-ой-ой, - говорил один Жевун, - опять голубые огурцы. Какое великолепие!
- Что огурцы, желтые орехи - чудо! Я сам видел, их целый воз! - восклицал другой. - У меня уже и сейчас слюнки текут.
- А я люблю яблоки и апельсины, - тоненько пел женский голос. - У нашего Урфина яблоки горят, как апельсиновые солнца, а апельсины - румяные, точно яблоки.
- Ох, и наемся я, - уверял мальчуган Жевун звенящим голосом.
Вороха ярких ароматных плодов росли на столах Изумрудного города, а на усадьбе Джюса они, казалось, не убывали.
Жевуны тщательно чистили свою одежду, украшали ее праздничными воротниками, их жены надевали юбки колокольчиком, пришивали новые бубенцы к шляпам - одним словом, на праздник Угощения собирались, как на бал. Также тщательно готовились к празднику во всех уголках Волшебной страны.
- Я буду самой красивой, - говорила одна девочка. - Мама сказала: у меня такой нарядный воротник из кружев.
- Нет, это я буду самым красивым, - возразил ей Жевун, - у меня самые блестящие бубенчики на шляпе, И они так звенят. Я могу весь праздник танцевать под свою мелодию, мне даже музыка не нужна.
- А я еще не подшил шляпу, - тут же отозвался другой Жевун. – Не опоздать бы.
- Да, не опоздать, не опоздать, - заволновались Жевуны.
Бубенчики на их шляпах вздрагивали, и в домах стоял неумолчный перезвон. Жевунам и в самом деле пора было этой ночью отправляться в путь.
Благодаря инженерной смекалке Страшилы коечто изменилось в Волшебной стране. Самым памятным оставалось, конечно, превращение Изумрудного города в остров. Несмотря на вырытый канал, столицу свою жители все-таки по старой привычке называли не островом, а Изумрудным городом.
Нововведения Страшилы Премудрого коснулись и других мест Волшебного государства. Так, жители больше не гадали, как переправиться через Большую реку, - через нее перекинули мост. А в глухом лесу не страшно было двигаться и ночью - вдоль всей дороги из желтого кирпича зажигались в темноте качающиеся фонари, их движение и красноватый свет отпугивали диких зверей.
Все же, чтобы поспеть вовремя, Жевунам очень скоро пора было трогаться, ведь шаги у них были маленькие, а путь предстоял неблизкий.
Конечно, они некрепко спали в эту ночь, совсем как дети накануне праздника. Поэтому они тотчас проснулись, услышав, как зазвенели бубенчики на их шляпах, Шляпы они на ночь ставили на пол, чтобы те молчали.
Кто же звонил бубенцами, может быть, мыши? Жевуны заглядывали под шляпы - и никаких мышей не находили.
С улицы тем временем доносился непрерывный гул, он все нарастал.
Жевуны выбежали из домов.
Огромный огненный шар, рокоча, подлетал к Кругосветным горам.
- Метеор? - озадаченно спросил Прем Кокус. - Но метеор не гудит, - ответил он сам себе. - Смотрите, - протянул он руки к небу, призывая Жевунов смотреть туда.
Шар пропал, превратился в дрожащий желтый огонь, по форме похожий на несколько корон, скрепленных вместе, или несколько перевернутых снопов.
Жевунам стало страшно, они тоже дрожали. "Диньк-диньк-диньк", - звенели бубенчики на их шляпах.
Гул все усиливался. От Кругосветных гор потекли клубы желто-белого дыма. Прошумел вихрь. Деревья пригнулись, В это время огонь погас. Вместо гула от гор донесся громкий рев, повторенный несколько раз эхом.
- Скорее, скорее в Изумрудный город, - торопил Кокус. - Страшно.
Страшно и непонятно все. Может быть, наш правитель...
- Мудрый Страшила отгадает, - решили Жевуны, все еще дрожа, и бубенчики на шляпах дребезжали в такт их словам.


ПРИЗЕМЛЕНИЕ

Чужестранцы торопились приземлиться до утра. Они полагали, что ночью на Беллиоре, скорее всего, спят, как на Рамерии, и их прилет останется незамеченным.
Откуда им было знать, что жителям Волшебной страны как раз в эту ночь не спалось.
Совершив последний виток вокруг Земли, корабль начал снижение по плавной траектории. Штурман Кау-Рук сидел за пультом управления. Движения его были собранны и точны. Он напряженно всматривался в экран локатора ночного видения, на котором проступали контуры незнакомой местности.
Важно было не пропустить кольцо гор, а точнее, то место у их подножия, где инопланетяне заметили огромный замок с черными провалами окон и полуразрушенной крышей. Судя по всему, в здании никто не обитал, и оно могло послужить на первое время неплохим убежищем.
Командир Баан-Ну готовился предстать перед новой планетой во всем своем великолепии. Борода его была давно руками Ильсора идеально, волосок к волоску, пострижена и причесана, и слуга уже помогал генералу натягивать парадный наряд.
Парадными костюмами менвитов были яркие комбинезоны из плотной шелковистой ткани. Бледные малоподвижные лица менвитов от их блеска словно оживали.
Ордена на костюмах менвитов не привинчивались и не прикалывались, а вышивались золотыми, серебряными и черными нитями, Они имели форму солнца, луны или звезд; низшие помечались планками - одна, три и т.д., в центре ордена можно было видеть изображение созвездий и планет, окружающих Рамерию. Награждали менвитов по правилу: чем выше должность у обладателя комбинезона, тем больше у него орденов и тем красивее сами ордена. К парадному комбинезону полагались сапоги из мягкой легкой кожи с застежками, Как только на экране локатора показались очертания замка, Кау-Рук лихо развернул корабль двигателями к Земле, Он любил демонстрировать свою сноровку всем на удивление, и жаль, что в небе не было зрителей. Но внешне штурман оставался совершенно невозмутимым. Корабль медленно пошел на посадку. У самого замка звездолет на мгновение повис в воздухе, поддерживаемый огненным столбом из нескольких корон трепещущего желтого пламени, и медленно стал оседать на Землю. Тут же из корабля выплыли откидные опоры в виде гигантского треножника, Когда рассеялись клубы дыма и пыли, менвиты произвели последние пробы атмосферы и, убедившись, что все в порядке, открыли входной люк. Свежий ночной воздух, напоенный ароматом трав и цветов, ворвался в помещение звездолета и опьянил инопланетян,
Спустили трап. Генерал Баан-Ну первым сошел на Землю. Из рук он не выпускал новенький красный портфель, который для большей сохранности пристегнул цепочкой к руке. В портфеле лежала рукопись. Это была главная ценность генерала. Он намеревался писать историю покорения Беллиоры. Он уже начал сочинять ее во время полета. Своей работой генерал хотел прославить военное искусство менвитов, а больше всего мечтал прославиться сам.
Корабль стоял у великолепных гор, снежные вершины которых уходили в усыпанное звездами небо. Поблизости шумели лесные заросли, откуда доносился ночной баюкающий свист птиц. Ступая по влажному мягкому ковру из трав, командир ощутил прилив неудержимой радости покорителя, даже сердце вдруг замерло, потом стало колотиться чаще и чаще. Баан-Ну пришлось расстегнуть "молнию" воротника.
- В этом месте будут жить достойнейшие из менвитов, - сказал себе генерал. - А рабов и так всюду достаточно.
Повернувшись к кораблю, он заметил, что уже почти все спустились.
Менвиты гордо расхаживали в расшитых орденами одеждах, иногда пристально глядя в глаза какому-нибудь замешкавшемуся арзаку.
- Ну-ну, торопись, - приказывал взгляд, и арзак начинал сновать, как заводная игрушка.
Арзаки суетились за привычной работой: налаживали для менвитов удобную жизнь.
Одни раскидывали надувную палатку, устилали пол воздушными матрасами.
Другие готовили ужин, несли напитки, Третьи тащили из леса сучья, укрывали палатку. А для маскировки звездолета натягивали огромную сетку с нарисованными на ней листьями, ветками, похожую на красочный ковер.
Группа менвитов осторожно вынесла с корабля большое панно с изображением Гван-Ло и установила его на большом холме.
Генерал подошел к собравшимся менвитам и, обратив взор к далекой Рамерии, торжественно произнес:
- Именем Верховного правителя Рамерии, достойнейшего из достойнейших Гван-Ло объявляю Беллиору навсегда присоединенной к его владениям! Горр-ау!
- Горр-ау!!! - дружно подхватили менвиты. - Горр-ау!!!
Арзаки молчали. Украдкой они с тоской поглядывали в ту сторону неба, где была их родина.
- Штурман, - обратился довольно сухо генерал к Кау-Руку. Хотя он пребывал в благодушном настроении, все-таки не мог пересилить себя в отношении к Кау-Руку, которого недолюбливал за способности и излишнюю самостоятельность. - На рассвете проведете разведку, - сказал генерал, а про себя подумал: "Первая разведка самая опасная, вот и справься с этой задачей, если ты такой умный".
- Проследите за всем самым внимательным образом, - приказал он, - но и сейчас не зевайте.
- Порядок, мой генерал, - отозвался Кау-Рук не так, как принято среди военных чинов Рамерии, но ведь штурман все делал по-своему. Он многое умел, поэтому даже к колдовству не прибегал, как другие менвиты.
- А мне не мешает отдохнуть, - потягиваясь и зевая, сказал генерал, - к тому же на Беллиоре прохладные ночи.
Один из рабов подал Баан-Ну фрукты на подносе, которые успели нарвать в ближайшей роще.
- Ну что, Ильсор, - обратился, аппетитно жуя, генерал к слуге, - все ли готово к отдыху?
- Все готово, мой генерал, - Ильсор отвесил такой низкий поклон, что тело его повисло, как на шарнирах. Глядя на нелепо согнутого слугу, генерал вдруг расхохотался.
- Что, Ильсор, не чуешь ног от счастья, очутившись на такой превосходной планете?
- Да, мой генерал. Не может мне не нравиться то, что нравится вам, - согласился Ильсор.
- То-то же! - Баан-Ну похлопал Ильсора по плечу и отправился в палатку.
Вооружившись биноклем, он поочередно обошел все окна палатки, лениво пробегая глазами горы и тщательно оглядывая ближайшие деревья в стороне леса - нет ли там вражеской засады. Ничего не разглядев, кроме силуэтов птиц, он спокойно растянулся на куче матрасов, которые Ильсор успел зас-
телить пушистыми белыми шкурами какого-то зверя, вроде снежного барса; гигантский полог, тоже из белых шкур, отделил постель генерала от остальной части палатки, где расположились другие менвиты, Портфель Баан-Ну сунул под меховую подушку, которую Ильсор услужливо приподнял. Во время сна все важное для себя генерал не прятал в сейф – к сейфу можно подобрать ключи; укромнее места, чем изголовье, он не знал. Когда командир менвитов задремал, Ильсор взял его бинокль, но не убрал, а тоже оглядел окрестности. Затем он подошел к группе арзаков, собравшихся расположиться на ночлег прямо под открытым небом.
- Друзья мои, - сказал он совсем тихо, - не теряйте надежды, - а громко отдал распоряжение как главный техник: - Утром приступаем к сборке вертолетов.
Никто из избранников не подозревал, кто такой Ильсор на самом деле.
"Самый исполнительный слуга, прекрасно разбирается в технике" – вот что знал о нем любой менвит.
А не знал вот чего.
Ильсор оказался более стойким, чем другие арзаки перед гипнотическими взглядами и командами колдунов. У него была более сильная воля. Он успевал принять вид покорного раба, прежде чем волшебство вступало в силу.
Поэтому он слышал самые секретные разговоры менвитов, которые не остерегались его, думая, что он послушен и, значит, совсем околдован. Из разговоров избранников Ильсор понял все, что произошло на Рамерии, Арзаки верили: только Ильсор может им помочь, он что-нибудь придумает для их освобождения, и выбрали его своим вождем.
Мысль о свободе арзаков никогда не покидала Ильсора.
Другая забота его была о землянах. Судя по тем сооружениям на снимках, которые не укрылись от взора вождя, Беллиору населяли разумные существа. Они не ведали об опасности, какую таил в себе взгляд менвитов.
Предупредить их было прямой обязанностью Ильсора, хотя он и не знал, как это сделать.

РАЗВЕДКА

На рассвете Кау-Рук с группой летчиков отправился на разведку. Они спокойно прошли мимо дозорных, которые все были из менвитов и не дремля стояли на своих постах. Летчики по духу были ближе штурману из всех военных, вот если бы еще их эскадрилью не возглавлял Мон-Со, верный подданный генерала. Захватив с собой несколько рабов-арзаков, летчики сначала бодро продвигались вперед. Разведка казалась им чем-то вроде веселой прогулки.
Прежде всего решили осмотреть замок, не зная, что перед ними бывшее жилище волшебника Гуррикапа.
Обойдя его кругом, Пришельцы остановились перед закрытой дверью, верхний край которой терялся под потолком.
То и дело слышались шутки:
- Вот это хоромы! Такие только для государей да привидений!
- Ну-ка, нажмем плечом! Еще раз. Да тут не хватит наших плеч!
Дверные петли заржавели, и кстати пришлись усилия рабов, чтобы двери распахнулись.
Когда менвиты вошли в помещение, из пустых рам ринулись десятки потревоженных филинов и сов, заметались полчища летучих мышей, Рамерийцев поразили размеры дворца, высота комнат, колоссальные залы.
- Пожалуй, только рискни - поселись на несколько дней, эдак сам не заметишь, как уже государь! - продолжали шутить летчики.
Много интересного нашлось в помещениях замка. Менвиты увидели шкафы высотой с пятиэтажный дом, а в них кастрюли и миски, похожие на плавательные бассейны, огромные ножи, книги, на которых бы уместились целые лесные полянки.
Пришельцы никак не могли понять, зачем было выстроено такое огромное здание. Они невольно поеживались именно от необъятности размеров. Они, конечно, читали в детстве сказки, и первое, что им пришло в голову, был вопрос:
- Может, здесь обитал людоед?
С помощью рабов менвиты раскрыли одну из книг Гуррикапа, думая: вот она-то прояснит им что-нибудь.
Но как старательно ни листали чужестранцы ее страницы, они ничего не видели, кроме чистой бумаги, текст с листов исчез. Откуда было догадаться менвитам, что так сделал добрый волшебник: при приближении врагов книги не показывали, что в них написано. Менвиты быстро потеряли к ним интерес.
Рассматривая комнаты, мебель, всякую домашнюю утварь, Кау-Рук удивлялся:
- Неужели на Беллиоре живут такие гиганты?
Он даже попробовал усесться в кресле Гуррикапа. Арзаки, встав на плечи друг другу, образовали живую лестницу, по которой штурман и забрался в кресло. Рядом с твердой как кремень спинкой кресла он почувствовал себя так же неуютно, как по соседству с огромным каменным изваянием какого-нибудь животного. Таких изваяний на Рамерии было много - то сохранились следы древней культуры арзаков.
- Подумать только, - сказал штурман глядевшим на него летчикам. - Если даже некоторые земляне обладают таким гигантским ростом, что свободно умещаются в этом кресле, тогда мы, менвиты, сущие карлики перед ними.
Неожиданно Кау-Руку сделалось смешно.
- Вот обрадую Баан-Ну, - подумал он, - сюда бы еще привидение, в придачу к замку. - Но, представив небольшие домики, которые он видел на демонстрационных экранах звездолета, штурман разочарованно молвил про себя:
- Не очень-то испугаешь генерала развалинами замка.
Отряд летчиков-разведчиков отправился дальше. Находясь под впечатлением увиденного, они приуныли.
Вновь они пришли в хорошее расположение духа, когда из сумрачного леса вышли на чудесную поляну, потом еще одну и еще.
Кругом расстилались зеленые лужайки с россыпями крупных розовых, белых и голубых цветов (вроде крупных колокольчиков). В воздухе порхали крохотные птицы, чуть побольше шмеля, поражая необычно ярким оперением.
Они гонялись за насекомыми.
Мохнатые шмели, которые летали тут же, неменьше привлекали ярким контрастом желтой и коричневой красок. Они пели свою бесконечную монотонную шмелиную песню.
Красногрудые и золотисто-зеленые попугаи кричали гортанными голосами, возвещая рассвет. Они смотрели на людей так, будто все понимают. Если бы менвиты умели разгадывать, их изумлению не было бы границ, потому что попугаи действительно разговаривали.
- Просыпайтесь, просыпайтесь, как прекрасно утро! - говорили одни.
- Что я вижу, что за люди? - недоумевали другие.
В прозрачных ручьях носились стайки быстрых серебристых рыб.
- Если вся Беллиора такая же, как мы увидели, - она прекрасна! - восторгались инопланетяне.


ПТИЧЬЯ ЭСТАФЕТА

Приземлившись в ночную пору в окрестностях пустынного замка, где на десятки миль вокруг не было человеческого жилья, Пришельцы чувствовали себя в полной безопасности, как будто находились не на Беллиоре, а у себя дома на Рамерии. И свой лагерь вблизи жилища Гуррикапа они неслучайно назвали "Ранавир", что на языке менвитов значило "Надежное убежище".
Менвиты-колдуны, превращая людей в рабов, так верили в свою ворожбу, что полагали: события могут развиваться только так, как они захотят. Им было невдомек, что события в Волшебной стране уже развиваются и совсем не так, как желали того Пришельцы.
Многое заведомо опередил не кто иной, как хозяин гигантского жилища.
Да, верно, волшебник Гуррикап бесследно исчез, но ведь волшебство никогда не пропадает просто так. Взять хотя бы дар человеческой речи, которым Гуррикап наделил птиц, Птицы внимательно слушали людей, были в курсе разных событий и с песнями и свистом разносили новости во все концы Волшебной страны. Благодаря возможности понимать друг друга птицы и люди дружили. Люди никогда не трогали диких обитателей полей и лесов, а те в свою очередь оказывали им неоценимые услуги, вовремя принося важные вести, они не раз предупреждали об опасности. Вот и теперь инопланетянами прежде всего заинтересовались птицы. Когда разведчики-менвиты любовались пейзажами Беллиоры, пернатые обитатели леса перелетали с дерева на дерево и вовсе не для того только, чтобы покормиться червяками и букашками.
Штурман Кау-Рук не признавался себе, такой это казалось тарабарщиной, но чувствовал слежку со стороны птиц. Он заметил: пернатые не свободно порхают во всех направлениях, а ведут себя иначе, не перемещаются в одиночку, а совершают какое-то общее движение; связанные друг с другом, действуют так, как будто у них есть определенный план, и они его выполняют. Они проявляли интерес к Пришельцам, подобно разведчикам, облетали, осматривали чужестранцев. И даже Пришельцы думали, что им мерещится, с клювов птиц слетали отдельные какие-то невероятные слова: Качи-Качи, Кагги-Карр, Стра-шила.
Менвиты, хотя и являлись колдунами, понятия не имели о птичьей почте.
Но едва настало первое утро пребывания на Земле, как по тенистым рощам прокатилась тревожная весть. Ветки вздрагивали то тут, то там. С дерева на дерево, от гнезда к гнезду метались растревоженные горластые вестники.
- Вставайте, вставайте!.. - требовательно будили они тех, кто еще не проснулся.
- В наших краях появились неизвестные люди, - на разные голоса, торопливые и медлительные, с пересвистом и щебетанием кричали жаворонки, пересмешники. - Они выходят из огромной машины. Они копошатся возле старого замка. Они построили ящик, из которого достают воду.
Пришельцы так напоминали соплеменников Элли, что птицы сначала приняли их за людей из-за гор.
- Здравствуйте. Вы из Канзаса? - спрашивали пернатые, но пришельцы молчали.
Рамерийцы с рассветом принялись за дела. Астрономы устанавливали на холме большой телескоп, ботаники изучали растения, геологи исследовали почву. На самом деле всю работу выполняли арзаки, менвиты лишь покрикивали, приказывая.
По распоряжению Баан-Ну рабочие-арзаки приступили к ремонту необитаемого здания. Волшебник Гуррикап воздвиг замок в одно мгновение. Но его волшебное искусство выдержало многовековое испытание, и ремонт требовался не очень большой. Нужно было вставить оконные стекла, починить крышу, коегде перестелить полы, покрасить стены и потолки.
Пластмассу делали тут же из захваченных с собой смесей - варили их в чанах. Довольствовались малым, тем, что оказалось под рукой, - глину, которую добавляли к смеси, нашли у Кругосветных гор, а посуду позаимствовали у Гуррикапа.
Расплавленную тягучую массу расправляли на оконных рамах, и она застывала, образуя безукоризненной прозрачности стекла с голубоватым, желтоватым или розовым отливом. Через эти стекла, приготовленные в котлах-самоварах, из внутренних помещений дворца можно было все видеть, а если заглянуть с улицы - ничего.
Специальные формовочные машины-самолепители штамповали плитки, похожие на красную ребристую черепицу, ею застилали крышу.
Штукатуры, как и маляры, работали распылителями, которые сначала забивали трещины, обитости, просветы специальной замазкой. Через некоторое время замазка высыхала, ее покрывали серой краской - и не отличишь от камня или от обломка скалы. Таким образом, пришельцы хотели не только залатать дворец, но и придать ему вид, в котором хоть что-то напоминало о Рамере. Дома формой, как обломки скал, с разноцветными окнами были на Рамерии.
Арзаки работали и так быстро, а надсмотрщикименвиты все равно торопили их.
Ильсор руководил сборкой вертолетов, части которых в разобранном виде хранились на "Диавоне". Небольшой запас горючего был привезен с родины, но геологи рассчитывали добыть топливо на Беллиоре и уже начали разведывательные походы. Несколько раз приносили пробы, но Ильсор их забраковал.
- Нужно лучшее качество, - объяснял он геологам.
А по правде, Ильсор не торопился прокладывать путь менвитам, зная, что привезенного топлива на все время не хватит. Он уже побывал на окраине деревень рудокопов и Жевунов и видел, какие тут безобидные люди обитают.
Прячась среди ветвей, птицы разглядывали Пришельцев, которые вели себя, по их наблюдениям, необъяснимо, Одни - высокого роста, с гордо поднятыми головами, с властными жестами и громким голосом, в одеждах, расшитых орденами, повелевали другими, одетыми скромно, в свободные зеленые комбинезоны из грубой материи, вроде мешковины. Ростом и силой люди в мешкообразных комбинезонах уступали тем, что с орденами. У них были добрые глаза, и они показались птицам совсем беззащитными, Птицы прислушивались к разговорам Пришельцев, но ничего не понимали.
- Как они чудно бормочут, - думали пернатые.
И они постарались получше разглядеть, что делается у заброшенного замка. Их внимание привлекала неведомая махина наподобие громадного дома с круглыми окнами, просвечивающая сквозь сетку-ковер. Забыв осторожность, несколько ласточек и крапивников подлетели сбоку к самому звездолету и за это поплатились. Один из рослых Пришельцев поднял руку с предметом, по виду напоминавшим продолговатый фонарик, какой птицы видели среди зажигалки, пистолета и прочих вещей моряка Чарли. Пришелец нажал на кнопку - вырвался нестерпимо яркий свет, который в одно мгновение сжег птиц. Ласточки не успели даже метнуться к своим жилищам в пещерах гор. А крапивники, которые лучше бегали, чем летали, ловко бросились к кустарнику, но страшный свет опалил их вместе с зелеными ветвями растений. Из клювов быстроногих птиц успел лишь вырваться крик, похожий на звук флейты и на песню человека. Ту песню, за которую крапивника испокон веков зовут органистом. Пернатые разведчики не знали, что видят лучевой пистолет, но поняли, чего можно ждать от незваных гостей. Они вмиг скрылись в лесу и больше не попадались, с большими предосторожностями вели наблюдения вблизи замка.
Не сговариваясь, птицы собрались на ветвях раскидистого дуба посоветоваться, как им быть. Решили немедленно составить донесение и послать его в Изумрудный город.
"Уважаемый повелитель Страшила, - писал в донесении умудренный годами попугай Качи, - Сообщаю события чрезвычайной важности. Быть может, старость сделала меня чересчур осторожным, но кажется мне: сейчас нам угрожает опасность более страшная, чем война с великаншей Арахной. Прибыли в страну к нам и поселились у замка Гуррикапа Пришельцы, У них есть огромная машина с круглыми окнами, из которой они появляются. А самое главное: у них есть фонарики, которые не светят, а убивают сжигая. Уже погибли наши самые смелые разведчики - ласточки и крапивники, Поломай голову, правитель. Когда угрожает опасность, надо что-то делать".
Золотой дятел заучил текст донесения и стремительно помчался на северо-восток к Изумрудному городу. Он летел что есть духу; в синем небе, как огонь, вспыхивали его золотые перья. Дятел не боялся устать, он проделает всего несколько миль, а там слово в слово передаст донесение голубой сойке. Та со свежими силами пустится на крыльях, как на парусах, передаст слова мудрого Качи другой птице, и так пойдет дальше по эстафете.
Заслуги знаменитой Кагги-Карр, придумавшей птичью эстафету, были известны каждому в стране Гуррикапа. Вняв ее совету, Соломенный Страшила получил мозги от Гудвина Великого и Ужасного и стал Правителем Изумрудного города: так повелел этот ненастоящий маг Гудвин, покидая Волшебную
страну.
За уйму полезных советов Страшила наградил ворону орденом, которым она очень гордилась, считая себя по этой причине самой главной птицей государства - королевой ворон.
Прошло немного времени, и последний гонец эстафеты - рогатый жаворонок, его звали так за два удлиненных, как ушки, черных пера, достиг ворот Изумрудного города.

ВАЖНОЕ РЕШЕНИЕ

Фарамант, стоявший в воротах, не успевал выдавать зеленые очки, да и оставалось их немного, хоть он и припас несколько лишних корзин очков - столько было желающих попасть в Изумрудный город.
Первые вести о необычных событиях, разыгравшихся в горах, принес гонец, который работал с Урфином Джюсом.
Потом прилетел жаворонок. И уж позже всех пришагали усталые Жевуны.
К тому времени появились другие жители со всех концов Волшебной страны. Тут уж началось всеобщее волнение.
Жаворонок с черными ушками передал вороне Кагги-Карр сообщение мудрого Качи.
Жевуны в ужасе рассказывали про рычание в горах и желтый огонь. От волнения они перебивали друг друга:
- Был красный шар!
- Да нет, похоже, метеор!
- Не метеор, он гудел!
Выслушав всех, встревоженная Кагги-Карр немедленно отправилась к Страшиле. Она разыскала Правителя в Тронном зале Изумрудного дворца, который теперь называется библиотекой.
Библиотека тоже была выдумкой Страшилы Еще от Элли он слышал, что есть такое место, где хранят и читают книги. Страшила обнаружил немного книг в кладовой Гудвина позади Тронного зала среди фантастических птиц и рыб, зверя, Морской Девы и других чудищ, которыми пользовался Великий Обманщик во время своих превращений. Несколько книг нашлось в домике-фургоне Элли. Конечно, книг было недостаточно для настоящей библиотеки, все они поместились на двух полках, которые Страшила сам прибил гвоздями к стене.
Но тут выручили гномы. Они притащили свои многотомные летописи, которые заполнили все полки в кладовой за Тронным залом.
Книги в Волшебной стране оказались настоящими сокровищами.
Малое количество восполнялось той увлеченностью, с которой Правитель Изумрудного города читал.
Самым интересным из найденных сокровищ оказался "Энциклопедический словарь". Там столько всего занимательного было написано о вещах, окружавших жителей Волшебной страны, и о всякой всячине, в том числе о таких штуках, которых Страшила никогда в жизни не видел, например автобус, маяк, театр.
Усидчивый правитель часами занимался своим самообразованием.
Времени у него было достаточно, ведь ему не надо было есть, пить и спать. Именно эти занятия в Большом мире причиняют людям столько хлопот.
Мозги из отрубей, смешанных с иголками и булавками, служили своему хозяину верой и правдой уже много лет. Они подсказали ему немало удачных мыслей и поступков, за что подданные присвоили ему титул Трижды Премудрого.
С тех пор как Трижды Премудрому в руки попал "Энциклопедический словарь", умная голова Страшилы сделалась настоящей копилкой всевозможных знаний, и он с гордостью называл себя "эн-ци-кло-пе-дис-том".
У него была слабость запоминать длинные ученые слова и при случае произносить их, для пущей важности разделяя по складам.
Кто же, как не Страшила, должен дать ответ на события такой загадочной ночи.
Выслушав сообщение вороны. Страшила не на шутку разволновался и немедленно прямо в библиотеке решил созвать Военный Совет. Кроме Правителя, в него вошли длиннобородый солдат Дин Гиор, в военной обстановке фельдмаршал, Страж Ворот Фарамант, Железный рыцарь Тилли-Вилли, начальник связи Кагги-Карр. На совете присутствовал также правитель Фиолетовой страны Железный Дровосек, гостивший в ту пору у своего друга.
Тилли-Вилли, хотя и мог протиснуться внутрь помещения, предпочитал сидеть на земле у дворца: голова его как раз приходилась против раскрытого окна второго этажа.
Железному рыцарю, по людскому счету, исполнилось всего несколько лет:
еще сущее дитя. Но чудесные создания Волшебной страны развиваются намного быстрее. Поэтому Тилли-Вилли не уступил бы по сообразительности любому второкласснику. В технике же он разбирался не хуже самого Лестара - выдающегося мастера Волшебного государства. Малыш Тилли-Вилли так крепко помнил своего создателя моряка Чарли, что все время скучал по нему. И рад был любому поводу, чтобы поговорить о моряке: ему становилось не так грустно: будто он повидался с папой Чарли.
По правде сказать, одноногий моряк, готовя Тилли-Вилли к борьбе с колдуньей Арахной, создал чудище. Он сделал Железному рыцарю необычайно свирепую физиономию, как у божка с острова Куру-Кусу. Но хоть у маленького великана и торчали страшные клыки, и глаза были совсем косые,
улыбался он дружески, глядел вовсе не враждебно. Сердце у гиганта было доброе, и его никто не боялся.
Он забавлял маленьких детей, возил их на плечах, а они визжали от восторга. Дети любили Тилли-Вилли и поэтому не видели огромных белых клыков, как не видят какие-то недостатки у родных, у друзей - у тех, кто дорог.
Тилли-Вилли ласково смотрел на членов Совета через открытое окно.
Больше всего испугало всех известие о гибели птиц от одного-единственного луча, бесшумно вылетевшего из продолговатого фонаря. Это был необъяс- нимый луч, они такого не знали.
- С владельцами ужасного оружия надо быть весьма и весьма осторожными, - сказал Страшила.
- Но что же произошло? - спросил Дровосек. - Откуда взялись эти люди?
- Желтый огонь, ревет, - подсказала КаггиКарр.
- Погодите, погодите, - замахал руками Правитель. Он стал перелистывать свой любимый словарь. - "Метеор, шар, огонь, грохочет, гром", - смотрел он слова, перебирая страницы.
- Может быть, они прилетели случайно, как домик Элли? Их просто принес ураган? - предположил Железный Дровосек,
- "Ураган, дом", - читал Страшила дальше. Он заглянул в слова "вулкан" и "землетрясение". - Нет, - покачал Страшила головой, - все не годится.
- Надо бы посмотреть поближе эту машину, хоть и осмотрительно, - мелькнула мысль у Стража Ворот.
- Это я как раз собираюсь сделать, - важно сказал Страшила, направляясь к волшебному телевизору, подарку феи Стеллы. - Думаю, этот ящик нам сослужит сейчас самую большую службу.
Телевизор стоял в Тронном зале на специальной тумбочке, а рядом с ним вправо и влево висело по полке с книгами.
- Бирелья-турелья, буридакль-фуридакль, край неба алеет, трава зеленеет, - произносил Страшила, вспоминая магические слова. - Ящик, ящик, будь добренький, покажи нам, что происходит у замка Гуррикапа.
Экран засветился. Перед пораженными зрителями появились Пришельцы точь-в-точь такого вида, как передавал жаворонок. Они расхаживали с надменным видом и резкими голосами отдавали приказания покорно склонившимся перед ними людям с приятными чертами лиц. Собравшиеся хотели послушать
разговор Пришельцев, но речь велась на незнакомом языке. Страшила и его друзья заметили на экране пеструю просвечивающую сетку. Приглядевшись внимательнее, они различили под сеткой темную громадину с круглой дверью на боку, к которой приставлялась длинная лестница.
- Как все-таки попала такая громадина в нашу страну? - поинтересовался Фарамант.
- Только не с неба, с неба она не могла упасть, - убежденно сказал он, - слишком тяжелая.
- А что же тогда летело и гудело? - спросил Дин Гиор.
- Дайте мне подумать, - попросил Страшила, - и я разрешу эту загадку.
Страшила принялся усердно думать, от напряжения из его головы снова полезли иголки и булавки; к мудрому Правителю в такие моменты приходила необычайная ясность мысли. После долгого раздумья Страшила сказал:
- Непонятная вещь - не телега, у нее нет колес. Она не лодка, потому что возле замка Гуррикапа нет реки. Это не метеор. Он летает, но не ревет. По-моему, это летучий корабль. На нем и явились сюда эти диковинные люди.
Тайна заброшенного замка (часть 1)
444 голоcа
3 876
03.03.2009
Комментарии

К публикации ещё никто не оставил комментариев.

Добавить комментарий