» » » «Волшебник Изумрудного города» — Часть 1. Главы 1 - 6

«Волшебник Изумрудного города» — Часть 1. Главы 1 — 6

Глава 1. Ураган

Глава 2. Элли в удивительной стране жевунов

Глава 3. Страшила

Глава 4. Спасение Железного Дровосека

Глава 5. Элли в плену у людоеда

Глава 6. Встреча с трусливым львом


Глава 1. Ураган


Среди обширной Канзасской степи жила девочка Элли. Ее отец фермер Джон, целый день работал в поле, мать Анна хлопотала по хозяйству.

Жили они в небольшом фургоне, снятом с колес и поставленном на землю.

Обстановка домика была бедна: железная печка, шкаф, стол, три стула и две кровати. Рядом с домом, у самой двери, был выкопан «ураганный погреб».

В погребе семья отсиживалась во время бурь.

Степные ураганы не раз уже опрокидывали легонькое жилище фермера Джона. Но Джон не унывал: когда утихал ветер, он поднимал домик, печка и кровати ставились на места, Элли собирала с пола оловянные тарелки и кружки — и все было впорядке до нового урагана.

Вокруг до самого горизонта растилалась ровная, как скатерть, степь.

Кое-где виднелись такие же бедные домики, как и домик Джона. Вокруг них были пашни, где фермеры сеяли пшеницу и кукурузу.

Элли хорошо знала всех соседей на три мили кругом. На западе проживал дядя Роберт с сыновьями Бобом и Диком. В домике на севере жил старый Рольф, который делал детям чудесные ветряные мельницы.

Широкая степь не казалась Элли унылой: ведь это была ее родина. Элли не знала никаких других мест. Горы и леса она видела только на картинках, и они не манили ее, быть может, потому, что в дешевых Эллиных книжках были нарисованы плохо.

Когда Элли становилось скучно, она звала веселого песика Тотошку и отправлялась навестить Дика и Боба, или шла к дедушке Рольфу, от которого никогда не возвращалась без самодельной игрушки.

Тотошка с лаем прыгал по степи, гонялся за воронами и был бесконечно доволен собой и своей маленькой хозяйкой. У Тотошки была черная шерсть, остренькие ушки и маленькие, забавно блестевшие глазки. Тотошка никогда не скучал и мог играть с девочкой целый день.

У Элли было много забот. Она помогала матери по хозяйству, а отец учил ее читать, писать и считать, потому что школа находилась далеко, а девочка была еще слишком мала, чтобы ходить туда каждый день.

Однажды летним вечером Элли сидела на крыльце и читала вслух сказку.

Анна стирала белье.

— «И тогда сильный, могучий богатырь Арнаульф увидел волшебника ростом с башню, — нараспев читала Элли, водя пальцем по строкам. — Изо рта и ноздрей волшебника вылетал огонь…»

— Мамочка — спросила Элли, отрываясь от книги. — А теперь волшебники есть?

— Нет, моя дорогая. Жили волшебники в прежние времена, а теперь перевелись. Да и к чему они? И без них хлопот хватит.

Элли смешно наморщила нос:

— А все-таки без волшебников скучно. Если бы я вдруг сделалась королевой, то обязательно приказала бы, чтобы в каждом городе и в каждой деревне был волшебник. И чтобы он совершал для детей разные чудеса.

— Какие-же, например? — Улыбаясь, спросила мать.

— Ну, какие… Вот чтобы каждая девочка и каждый мальчик, просыпаясь утром, находили под подушкой большой сладкий пряник… Или… — Элли с укором посмотрела на свои грубые поношенные башмаки. — Или чтобы у всех детей были хорошенькие легкие туфельки…

— Туфельки ты и без волшебника получишь, — возразила Анна. — Поедешь с папой на ярмарку, он и купит…

Пока девочка разговаривала с матерью, погода начала портиться.

Как раз в это самое время в далекой стране, за высокими горами, колдовала в угрюмой глубокой пещере злая волшебница Гингема.

Страшно было в пещере Гингемы. Там под потолком висело чучело огромного крокодила. На высоких шестах сидели большие филины, с потолка свешивались связки сушеных мышей, привязанных к веревочкам за хвостики, как луковки. Длинная толстая змея обвилась вокруг столба и равномерно качала пестрой и плоской головой. И много еще всяких странных и жутких вещей было в обширной пещере Гингемы.

В большом закопченом котле Гингема варила волшебное зелье. Она бросала в котел мышей, отрывая одну за другой от связки.

— Куда это подевались змеиные головы? — Злобно ворчала Гингема, — не все же я сьела за завтраком!.. А, вот они, в зеленом горшке! Ну, теперь зелье выйдет на славу!.. Достанется же этим проклятым людям! Ненавижу я их… Расселились по свету! Осушили болота! Вырубили чащи!.. Всех лягушек вывели!.. Змей уничтожают! Ничего вкусного на земле не осталось! Разве только червячком, да паучком полакомишься!..

Гингема погрозила в пространство костлявым иссохшим кулаком и стала бросать в котел змеиные головы.

— Ух ненавистные люди! Вот и готово мое зелье на погибель вам!

Окроплю леса и поля, и поднимется буря, какой еще на свете не бывало!

Гингема с усилием подхватила котел за ушки и вытащила из пещеры. Она опустила в котел большое помело и стала расплескивать вокруг свое варево.

— Разразись, ураган! Лети по свету, как бешенный зверь! Рви, ломай, круши! Опрокидывай дома, поднимай на воздух! Сусака, масака, лэма, рэма, гэма!.. Буридо, фуридо, сэма, пэма, фэма!..

Она выкрикивала волшебные слова и брызгала вокруг растрепанным помелом, и небо омрачалось, собирались тучи, начинал свистеть ветер. Вдали блестели молнии…

— Круши, рви, ломай! — Дико вопила колдунья. — Сусака, масака, буридо, фуридо! Уничтожай, ураган, людей, животных, птиц! Только лягушечек, мышек, змеек, паучков не трогай, ураган! Пусть они по всему свету размножатся на радость мне, могучей волшебнице Гингеме! Буридо, фуридо, сусака, масака!

И вихрь завывал все сильней и сильней, сверкали молнии, оглушительно гремел гром.

Гингема в Диком восторге кружилась на месте и ветер развевал полы ее длинной черной мантии…

Вызванный волшебством Гингемы, ураган донесся до Канзаса и с каждой минутой приближался к домику Джона. Вдали у горизонта сгущались тучи, среди них поблескивали молнии.

Тотошка беспокойно бегал, задрав голову и задорно лаял на тучи, которые быстро мчались по небу.

— Ой, Тотошка, какой ты смешной, — сказала Элли. — Пугаешь тучи, а ведь сам трусишь!

Песик и в самом деле очень боялся гроз, которых уже немало видел за свою недолгую жизнь.

Анна забеспокоилась.

— Заболталась я с тобой, дочка, а ведь, смотри-ка, надвигается самыйнастоящий ураган…

Вот уже ясно стал слышен грозный гул ветра. Пшеница на поле прилегла к земле, и по ней как по реке, покатились волны. Прибежал с поля взволнованный фермер Джон.

— Буря, идет страшная буря! — Закричал он. — Прячьтесь скорее в погреб, а я побегу, загоню скот в сарай!

Анна бросилась к погребу, откинула крышку.

— Элли, Элли! Скорей сюда! — Кричала она.

Но Тотошка, перепуганный ревом бури и беспрестанными раскатами грома, убежал в домик и спрятался там под кровать, в самый дальний угол. Элли не захотела осталять своего любимца одного и бросилась за ним в фургон.

И в это время случилась удивительная вещь.

Домик повернулся два, или три раза, как карусель. Он оказался в самой середине урагана. Вихрь закружил его, поднял вверх и понес по воздуху.

В дверях фургона показалась испуганная Элли с Тотошкой на руках. Что делать? Спрыгнуть на землю? Но было уже поздно: домик летел высоко над землей…

Ветер трепал волосы Анны, которая стояла возле погреба, протягивала вверх руки и отчаянно кричала. Прибежал из сарая фермер Джон и в отчаяньи бросился к тому месту, где стоял фургон. Осиротевшие отец и мать долго смотрели в темное небо, поминутно освещаемое блеском молний…

Ураган все бушевал, и домик, покачиваясь, несся по воздуху. Тотошка, недовольный тем, что творилось вокруг, бегал по темной комнате с испуганным лаем. Элли, растерянная, сидела на полу, схватившись руками за голову. Она чувствовала себя очень одинокой. Ветер гудел так, что оглушал ее. Ей казалось что домик вот-вот упадет и разобьется. Но время шло, а домик все еще летел. Элли вскарабкалась на кровать и легла, прижав к себе Тотошку. Под гул ветра, плавно качавшего домик, Элли крепко заснула.


Часть первая. Дорога из жёлтого кирпича


Глава 2. Элли в удивительной стране жевунов


Элли проснулась от того, что песик лизал ее лицо горячим мокрым язычком и скулил. Сначала ей показалось, что она видела удивительный сон, и Элли уже собиралась рассказать о нем матери. Но, увидев опрокинутые стулья, валявшуюся в углу печку, Элли поняла, что все было наяву.

Девочка спрыгнула с постели. Домик не двигался и солнце ярко светило в окно. Элли подбежала к двери, распахнула ее и вскрикнула от удивления.

Ураган занес домик в страну необычайной красоты. Вокруг расстилалась зеленая лужайка; по краям ее росли деревья со спелыми сочными плодами; на полянках виднелись клумбы красивых розовых, белых и голубых цветов. В воздухе порхали крошечные птицы, сверкавшие своим ярким оперением. На ветках деревьев сидели золотисто-зеленые и красногрудые попугаи и кричали высокими странными голосами. Невдалеке журчал прозрачный поток; в воде резвились серебристые рыбки.

Пока девочка нерешительно стояла на пороге, из-за деревьев появились самые забавные и милые человечки, каких только можно вообразить. Мужчины, одетые в голубые бархатные кафтаны и узкие панталоны, ростом были не выше Элли; на ногах у них блестели голубые ботфорты с отворотами. Но больше всего Элли понравились остроконечные шляпы: их верхушки украшали хрустальные шарики, а под широкими полями нежно звенели маленькие бубенчики.

Старая женщина в белой мантии важно ступала впереди трех мужчин; на ее остроконечной шляпе и на мантии сверкали крошечные звездочки. Седые волосы старушки падали ей на плечи.

Вдали, за плодовыми деревьями, виднелась целая толпа маленьких мужчин и женщин, они стояли, перешептываясь и переглядываясь, но не решались подойти поближе.

Подойдя к девочке, эти робкие маленькие люди приветливо и несколько боязливо улыбнулись Элли, но старушка смотрела на нее с явным недоумением.

Трое мужчин дружно двинулись вперед и разом сняли шляпы.

«Дзинь-дзинь-дзинь!» — Прозвенели бубенчики. Элли заметила, что челюсти маленьких мужчин беспрестанно двигались, как-будто что-то пережевывая.

Старушка обратилась к Элли:

— Скажи мне, как ты очутилась в стране жевунов, юное дитя?

— Меня сюда принес ураган в этом домике, — робко ответила старушке Элли.

— Странно, очень странно! — Покачала головой старушка. — Сейчас ты поймешь мое недоумение. Дело было так. Я узнала, что злая волшебница Гингема выжила из ума, захотела погубить человеческий род и населить землю крысами и змеями. И мне пришлось употребить все свое волшебное искусство…

— Как, сударыня! — Со страхом воскликнула Элли. — Вы волшебница? А как же мама говорила мне, что теперь нет волшебников?

— Где живет твоя мама?

— В Канзасе.

— Никогда не слыхала такого названия, — сказала волшебница, поджав губы. — Но, что бы не говорила твоя мама, в этой стране живут волшебники и мудрецы. Нас здесь было четыре волшебницы. Две из нас — волшебница желтой страны (это я Виллина!) И волшебница розовой страны стелла — добрые. А волшебница голубой страны Гингема и волшебница фиолетовой страны Бастинда — очень злые. Твой домик раздавил Гингему, и теперь осталась только одна злая волшебница в нашей стране.

Элли была изумлена. Как могла уничтожить злую волшебницу она, маленькая девочка, не убившая в своей жизни даже воробья.

Элли сказала:

— вы, конечно, ошибаетесь: я никого не убивала.

— Я тебя в этом не виню, — спокойно возразила волшебница Виллина. — Ведь это я, чтобы спасти людей от беды, лишила ураган разрушительной силы и позволила захватить ему только один домик, чтобы сбросить его на голову коварной Гингеме, потому что вычитала в своей волшебной книге, что он всегда пустует в бурю…

Элли смущенно ответила:

— Это правда, сударыня, во время ураганов мы прячемся в погреб, но я побежала в домик за моей собачкой…

— Такого безрассудного поступка моя волшебная книга никак не могла предвидеть! — Огорчилась волшебница Виллина. — Значит во всем виноват этот маленький зверь…

— Тотошка, ав-ав, с вашего позволения, сударыня! — Неожиданно вмешался в разговор песик. — Да, с грустью признаюсь, это я во всем виноват…

— Как, ты заговорил, Тотошка?! — С удивлением вскричала изумленная Элли.

— Не знаю, как это получается, Элли, но, ав-ав, из моего рта невольно вылетают человеческие слова…

— Видишь ли, Элли, — обьяснила Виллина. — В этой чудесной стране разговаривают не только люди, но и все животные и даже птицы. Посмотри вокруг, нравится тебе наша страна?

— Она недурна, сударыня, — ответила Элли. — Но у нас дома лучше.

Посмотрели бы вы на наш скотный двор! Посмотрели бы вы на нашу пестрянку, сударыня! Нет я хочу вернуться на родину, к маме и папе…

— Вряд ли это возможно, — сказала волшебница. — Наша страна отделена от всего света пустыней и огромными горами, через которые не переходил ни один человек. Боюсь, моя крошка, что тебе придется остаться с нами.

Глаза Элли наполнились слезами. Добрые жевуны очень огорчились и тоже заплакали, утирая слезы голубыми носовыми платочками. Жевуны сняли шляпы и поставили их на землю, чтобы бубенчики своим звоном не мешали им рыдать.

— А вы совсем-совсем не поможете мне? — Грустно спросила Элли у волшебницы.

— Ах да, — спохватилась Виллина, — я совсем забыла, что моя волшебная книга при мне. Надо посмотреть в нее: может быть я там что-нибудь вычитаю полезное для тебя…

Виллина вынула из складок одежды крошечную книжечку величиной с наперсток. Волшебница подула на нее и на глазах удивленной и немного испуганной Элли книга начала расти, расти и превратилась в громадный том.

Он был так тяжел, что старушка положила его на большой камень. Виллина смотрела на листы книги и они сами переворачивались под ее взглядом.

— Нашла, нашла! — Воскликнула вдруг волшебница и начала медленно читать: — «бамбара, чуфара, скорики, морики, турабо, фурабо, лорики, ерики… Великий волшебник Гудвин вернет домой маленькую девочку, занесенную в его страну ураганом, если она поможет трем существам добиться исполнения их самых заветных желаний, пикапу, трикапу, ботало, мотало…»

— Пикапу, трикапу, ботало, мотало… — В священном ужасе повторили жевуны.

— А кто такой Гудвин? — Спросила Элли.

— О, это самый великий мудрец нашей страны, — прошептала старушка. — Он могущественнее всех нас и живет в Изумрудном городе.
— А он злой или добрый?
— Этого никто не знает. Но ты не бойся, разыщи три существа, исполни их заветные желания и волшебник Изумрудного города поможет тебе вернуться в твою страну!
— Где Изумрудный город?
— Он в центре страны. Великий мудрец и волшебник Гудвин сам построил его и управляет им. Но он окружил себя необычайной таинственностью и никто не видал его после постройки города, а она закончилась много-сного лет назад.

— Как же я дойду до Изумрудного города?

— Дорога далека. Не везде страна хороша, как здесь. Есть темные леса со страшными зверями, есть быстрые реки — переправа через них опасна…

— Не поедете ли вы со мной? — Спросила девочка.

— Нет, дитя мое, — ответила Виллина. — Я не могу надолго покидать желтую страну. Ты должна идти одна. Дорога в Изумрудный город вымощена желтым кирпичом и ты не заблудишься. Когда придешь к Гудвину, проси у него помощи…

— А долго мне придется здесь прожить, сударыня? — Спросила Элли, опустив голову.

— Не занаю, — ответила Виллина. — Об этом ничего не сказано в моей волшебной книге. Иди, ищи, борись! Я буду время от времени заглядывать в мою волшебную книгу, чтобы знать как идут твои дела… Прощай, моя дорогая!

Виллина наклонилась к огромной книге, и та тотчас сжалась до размеров наперстка, и исчезла в складках мантии. Налетел вихрь, стало темно, и, когда мрак рассеялся, Виллины уже не было: волшебница исчезла. Элли и жевуны задрожали от страха, и бубенчики на шляпах маленьких людей

зазвенели сами собой.

Когда все немного успокоились, самый смелый из жевунов их старшина, обратился к Элли:

— Могущественная фея! Приветствуем тебя в голубой стране! Ты убила злую Гингему и освободила жевунов!

Элли сказала:

— Вы очень любезны, но тут ошибка: я не фея. И ведь вы же слышали, что мой домик упал на Гингему по приказу волшебницы Виллины…

— Мы этому не верим, — упрямо возразил старшина жевунов. — Мы слышали твой разговор с доброй волшебницей, ботало, мотало, но мы думаем, что и ты могущественная фея. Ведь только феи могут разьезжать в своих домиках, и только фея могла освободить нас от Гингемы, злой волшебницы голубой страны. Гингема много лет правила нами и заставляла нас работать день и ночь…

— Она заставляла работать нас день и ночь! — Хором сказали жевуны.

— Она приказывала нам ловить пауков и летучих мышей, собирать лягушек и пиявок по канавам. Это были ее любимые кушанья…

— А мы, — заплакали жевуны. — Мы очень боимся пауков и пиявок!

— О чем же вы плачете? — Спросила Элли. — Ведь все это прошло!

— Правда, правда! — Жевуны дружно расмеялись и бубенчики на их шляпах весело зазвенели.

— Могущественная госпожа Элли! — Заговорил старшина. — Хочешь стать нашей повелительницей вместо Гингемы? Мы уверены, что ты очень добра и не слишком часто нас будешь наказывать!

— Нет! — Возразила Элли, — я только маленькая девочка и не гожусь в правительницы страны. Если вы действительно хотите помочь мне, дайте возможность исполнить ваши самые заветные желания!

— У нас было единственное желание избавиться от злой Гингемы, пикапу, трикапу! Но твой домик — крак! Крак! — Раздавил ее, и у нас больше нет желаний!.. — Сказал старшина.

— Тогда мне нечего здесь делать. Я пойду искать тех у кого есть желания. Только вот башмаки у меня уж очень старые и рваные — они не выдержат долгого пути. Правда Тотошка? — Обратилась Элли к песику.

— Конечно, не выдержат. — Согласился Тотошка. — Но ты не горюй, Элли, я тут неподалеку видел кое-что и помогу тебе!

— Ты?! — Удивилась девочка.

— Да, я! — С гордостью ответил Тотошка и исчез за деревьями. Через минуту он вернулся с красивым серябрянным башмачком в зубах и торжественно положил его у ног Элли. На башмачке блестела золотая пряжка.

— Откуда ты его взял? — Изумилась Элли.

— Сейчас расскажу! — Отвечал запыхавшийся песик, скрылся и вернулся с другим башмачком.

— Какая прелесть! — Восхищенно сказала Элли и примерила башмачки — они как раз пришлись ей по ноге, точно были на нее сшиты.

— Когда я бегал на разведку, — важно начал Тотошка, — я увидел за деревьями большое черное отверстие в горе…

— Ай-ай-ай! — В ужасе закричали жевуны. — Ведь это вход в пещеру злой волшебницы Гингемы! И ты осмелился туда войти?..

— А что тут страшного? Ведь Гингема-то умерла! — Возразил Тотошка.

— Ты, должно быть, тоже волшебник! — Со страхом молвил старшина; все другие жевуны согласно закивали головами и бубенчики под шляпами дружно зазвенели.

— Вот там-то, войдя в эту, как вы ее называете, пещеру, я увидел много смешных и странных вещей, но больше всего мне понравились стоящие у входа башмачки. Какие-то большие птицы со страшными желтыми глазами пытались помешать мне взять эти башмачки, но разве Тотошка испугается чего-нибудь, когда он хочет услужить своей Элли?

— Ах ты, мой милый смельчак! — Воскликнула Элли и нежно прижала песика к груди. — В этих башмачках я пройду без устали сколько угодно…

— Это очень хорошо, что ты надела башмачки злой Гингемы, — перебил ее старший жевун. — Кажется, в них заключена волшебная сила, потому что Гингема надевала их только в самых важных случаях. Но какая это сила, мы не знаем… И ты все-таки уходишь от нас, милостивая госпожа Элли? — Со вздохом спросил старшина. — Тогда мы принесем тебе пищи на дорогу…

Жевуны ушли и Элли осталась одна. Она нашла в домике кусок хлеба и сьела его на берегу ручья, запивая прозрачной холодной водой. Затем она стала собираться в далекий путь, а Тотошка бегал под деревом и старался схватить сидящего на нижней ветке крикливого пестрого попугая, который все время дразнил его.

Элли вышла из фургона, заботливо закрыла дверь и написала на ней мелом: «меня нет дома»!

Тем временем вернулись жевуны. Они натащили столько еды, что Элли хватило бы ее на несколько лет. Здесь были бараны, связанные гуси и утки, корзины с фруктами…

Элли со смехом сказала:

— Ну куда мне столько, друзья мои?

Она положила в корзину немного хлеба и фруктов, попрощалась с жевунами и смело отправилась в дальний путь с веселым Тотошкой.

Неподалеку от домика было перепутье: здесь расходились несколько дорог. Элли выбрала дорогу, вымощенную желтым кирпичом и бодро зашагала по ней. Солнце сияло, птички пели, и маленькая девочка, заброшенная в удивительную чужую страну, чувствовала себя совсем неплохо.

Дорога была огорожена с обеих сторон красивыми голубыми изгородями, за которыми начинались возделанные поля. Кое-где виднелись круглые домики.

Крыши их были похожи на остроконечные шляпы жевунов. На крышах сверкали хрустальные шарики. Домики были выкрашены в голубой цвет.

На полях работали маленькие мужчины и женщины. Они снимали шляпы и приветливо кланялись Элли. Ведь теперь каждый жевун знал, что девочка в серебрянных башмачках освободила их страну от злой волшебницы опустив свой домик — крак! Крак! — Прямо ей на голову. Все жевуны, которых встречала Элли на пути, с боязливым удивлением смотрели на Тотошку и слыша его лай, затыкали уши. Когда же веселый песик подбегал к комунибудь из жевунов, тот удирал от него во весь дух: в стране Гудвина совсем не было собак.

К вечеру, когда Элли проголодалась и подумывала, где провести ночь, она увидела у дороги большой дом. На лужайке перед домом плясали маленькие мужчины и женщины. Музыканты усердно играли на маленьких скрипках и флейтах. Тут же резвились дети, такие крошечные, что Элли глаза раскрыла от изумления: они походили на кукол. На терассе были расставлены длинные столы с вазами, полными фруктов, орехов, конфет, вкусных пирогов и больших тортов.

Завидев приближающуюся Элли, из толпы танцующих вышел красивый высокий старик (он был на целый палец выше Элли!) И с поклоном сказал:

— Я и мои друзья празднуем сегодня освобождение нашей страны от злой волшебницы. Осмелюсь ли просить могущественную фею убивающего домика принять участие в нашем пире?

— Почему вы думаете, что я фея? — Спросила Элли.

— Ты раздавила злую волшебницу Гингему — крак! Крак! — Как пустую яичную скорлупу; на тебе ее волшебные башмаки; с тобой удивительный зверь, какого мы никогда не видали и по рассказам наших друзей, он тоже одарен волшебной силой…

На это Элли не сумела ничего возразить и пошла за стариком, которого звали Прем Кокус. Ее встретили как королеву, и бубенчики непрестанно звенели, и были бесконечные танцы, и было сьедено великое множество пирожных и выпито великое множество прохладительного, и весь вечер прошел так весело и приятно, что Элли вспомнила о папе и маме, только засыпая в постели.

Утром после сытного завтрака, она спросила Кокуса:

— Далеко ли отсюда до Изумрудного города?

— Не знаю, — задумчиво ответил старик. — Я никогда не бывал там.

Лучше держаться подальше от великого Гудвина, особенно, если не имеешь к нему важного дела. Да и дорога до Изумрудного города длинная и трудная.

Тебе придется переходить через темные леса и переправляться через быстрые глубокие реки.

Элли немного огорчилась, но она знала, что только великий Гудвин вернет ее в Канзас, и поэтому распрощалась с друзьями и снова отправилась в путь по дороге, вымощенной желтым кирпичом.


Глава 3. Страшила


Элли шла уже несколько часов и устала. Она присела отдохнуть у голубой изгороди, за которой растилалось поле спелой пшеницы.

Около изгороди стоял длинный шест, на нем торчало соломенное чучело — отгонять птиц. Голова чучела была сделана из мешочка, набитого соломой, с нарисованными на нем глазами и ртом, так что получалось смешное человеческое лицо. Чучело было одето в поношенный голубой кафтан; кое-где из прорех кафтана торчала солома. На голове была старая потертая шляпа, с которой были срезаны бубенчики, на ногах — старые голубые ботфорты, какие носили мужчины в этой стране. Чучело имело забавный и вместе с тем добродушный вид.

Элли внимательно разглядывала смешное разрисованное лицо чучела и удивилась, видя, что оно вдруг подмигнуло ей правим глазом. Она решила, что ей почудилось: ведь чучела никогда не мигают в Канзасе. Но фигура закивала головой с самым дружеским видом.

Элли испугалась, а храбрый Тотошка с лаем набросился на изгородь, за которой был шест с чучелом.

— Добрый день! — Сказало чучело немного хриплым голосом.

— Ты умеешь говорить? — Удивилась Элли.

— Научился, когда ссорился тут с одной вороной. Как ты поживаешь?

— Спасибо, хорошо! Скажи, нет ли у тебя заветного желания?

— У меня? О, у меня целая куча желаний! — И чучело скороговоркой начало перечислять: — во-первых, мне нужны серебрянные бубенчики на шляпу, во-вторых, мне нужны новые сапоги, в-третьих…

— О, хватит, хватит! — Перебила Элли. — Какое из них самое заветное?

— Самое-самое? — Чучело немного подумало, — сними меня отсюда! Очень скучно торчать здесь день и ночь и пугать противных ворон, которые, кстати сказать, совсем меня не боятся!

— Разве ты не можешь сойти сам?

— Нет, в меня сзади воткнули кол. Если бы ты вытащила его из меня, я был бы тебе очень благодарен!

Элли наклонила кол и, вцепившись обеими руками в чучело стащила его.

— Чрезвычайно признателен! — Пропыхтело чучело, очутившись на земле.

— Я чувствую себя прямо новым человеком. Если бы еще получить серебряные бубенчики на шляпу, да новые сапоги!

Чучело заботливо расправило кафтан, стряхнуло с себя соломинки и, шаркнув ножкой по земле, представилось девочке:

— Страшила!

— Что ты говоришь! — Не поняла Элли.

— Я говорю: Страшила. Это так меня назвали: ведь я должен пугать ворон. А тебя каак зовут?

— Элли.

— Красивое имя! — Сказал Страшила.

Элли смотрела на него с удивлением. Она не могла понять, как, чучело, набитое соломой и с нарисованным лицом, ходит и говорит.

Но тут возмутился Тотошка и с негодованием воскликнул:

— А почему ты со мной не здороваешься?

— Ах, виноват, виноват! — Извинился Страшила и крепко пожал песику лапу. — Честь имею представиться, Страшила!

— Очень приятно! А я тото! Но близким друзьям позволительно звать меня Тотошкой!

— Ах, Страшила, как я рада, что исполнила самое заветное твое желание! — Сказала Элли.

— Извини, Элли, — сказал Страшила, снова шаркнув ножкой, — но я, оказывается ошибся. Мое самое заветное желание — получить мозги!

— Мозги?!

— Ну да, мозги. Очень неприятно, когда голова у тебя набита соломой…

— Как же тебе не стыдно обманывать? — С упреком спросила Элли.

— А что значит — обманывать? Меня сделали только вчера и я ничего не знаю…

— Откуда же ты узнал, что у тебя в голове солома, а у людей — мозги?

— Это мне сказала одна ворона, когда я с ней ссорился. Дело, видишь ли, Элли, было так. Сегодня утром поблизости от меня летала большая взьерошенная ворона и не столько клевала пшеницу, сколько выбивала из нее на землю зерна. Потом она нахально уселась на мое плечо и клюнула меня в щеку. «Каггикарр! — Насмешливо прокричала ворона. — Вот так чучело!

Толкуто от него ничуть! Какой это чудак-фермер думал, что мы, вороны, будем его бояться?..» Ты понимаешь, Элли, я страшно рассердился и изо всех сил пытался заговорить. И какова была моя радость, когда это мне удалось.

Но, понятно, у меня сначала выходило не очень складно. «Пш… Пш… Пшла… Прочь, гадкая! — Закричал я. — Нс… Нс… Не смей клевать меня! Я прт… Шрт… Я страшный!» — Я даже сумел ловко сбросить ворону с плеча, схватив ее за крыло рукой. Ворона, впрочем, ничуть не смутиласьи принялась нагло клевать колосья прямо передо мной. «Эка, удивил, — сказала она. — Точно я не знаю, что стране Гудвина и чучело сможет заговорить, если сильно захочет! А все равно я тебя не боюсь! С шеста ведь ты не слезешь!»

— «Пшш… Пшш… Пшла! Ах, я несчастный, — чуть не зарыдал я. — И правда, куда я годен? Даже поля от ворон уберечь не могу».

При всем своем нахальстве, эта ворона была, по-видимому, добрая птица, — продолжал Страшила. — Ей стало меня жаль. «А ты не печалься так!

— Хрипло сказала она мне. — Если бы у тебя были мозги в голове, ты был бы как все люди! Мозги — единственная стоящая вещь у вороны… И у человека!»

Вот так-то я и узнал, что у людей бывают мозги, а у меня их нет. Я весело закричал: «эй-гей-гей-го! Да здравствуют мозги! Я себе обязательно их раздобуду!» Но ворона очень капризная птица, и сразу охладила мою радость.

«Кагги-карр!.. — Захохотала она. — Коли нет мозгов, так и не будет! Карр-карр!..» И она улетела, а вскоре пришли вы с Тотошкой, — закончил Страшила свой рассказ. — Вот теперь, Элли, скажи: можешь ты дать мне мозги?

— Нет, что ты! Это может сделать разве только Гудвин в Изумрудном городе. Я как раз сама иду к нему просить, чтобы он вернул меня в Канзас, к папе и маме.

— А где это Изумрудный город и кто такой Гудвин?

— Разве ты не знаешь?

— Нет, — печально ответил Страшила. — Я ничего не знаю. Ты ты же видишь, я набит соломой и у меня совсем нет мозгов.

— Ох, как мнне тебя жалко! — Вздохнула девочка.

— Спасибо! А если я пойду с тобой в Изумрудный город, Гудвин обязательно даст мне мозги?

— Не знаю. Но если великий Гудвин и не даст тебе мозгов, хуже не будет, чем теперь.

— Это верно, — сказал Страшила. — Видишь ли, доверчиво продолжал он, — меня нельзя ранить, так как я набит соломой. Ты можешь насквозь проткнуть меня иглой, и мне не будет больно. Но я не хочу, чтобы люди называли меня глупцом, а разве безмозгов чему-нибудь научишься?

— Бедный! — Сказала Элли. — Пойдем с нами! Я попрошу Гудвина помочь тебе.

— Спасибо! — Ответил Страшила и снова раскланялся.

Право, для чучела, прожившего на свете один только день, он был удивительно вежлив.

Девочка помогла Страшиле сделать первые два шага, и они вместе пошли в Изумрудный город по дороге, вымощенной желтым кирпичом.

Сначала Тотошке не нравился новый спутник. Он бегал вокруг чучела и обнюхивал его, считая, что в соломе внутри кафтана есть мышиное гнездо. Он недружелюбно лаял на Страшилу и делал вид, что хочет его укусить.

— Не бойся Тотошки, — сказала Элли. — Он не укусит тебя.

— Да я и не боюсь! Разве можно укусить солому? Дай я понесу твою корзинку. Мне это нетрудно: я ведь не могу уставать. Скажу тебе по секрету, — прошептал он на ухо девочке своим хрипловатым голосом. — Есть только одна вещь на свете, которой я боюсь.

— О! — Воскликнула Элли. — Что же это такое? Мышь?

— Нет! Горящая спичка!!!

Через несколько часов дорога стала неровной. Страшила часто спотыкался. Попадались ямы. Тотошка перепрыгивал через них, а Элли обходила кругом. Но Страшила шел прямо, падал и растягивался во всюдлину.

Он не ушибался. Элли бралла его за руку, поднимала, и Страшила шагал дальше, смеясь над своей неловкостью.

Потом Элли подобрала у края дороги толстую ветку и предложила ее Страшиле вместо трости. Тогда дело пошло лучше, и походка Страшилы стала тверже.

Домики попадались все реже, плодовые деревья совсем исчезли. Страна становилась малонаселенной и угрюмой.

Путники уселись у ручейка. Элли достала хлеб и предложила кусочек Страшиле, но он вежливо отказался.

— Я никогда не хочу есть. И это очень удобно для меня.

Элли не настаивала и отдала кусок Тотошке; песик жадно проглотил его и стал на задние лапки, прося еще.

— Расскажи мне о себе, Элли, о своей стране. — Попросил Страшила.

Элли долго рассказывала о широкой Канзаской степи, где летом все так серо и пыльно и все совершенно не такое, как в этой удивительной стране Гудвина.

Страшила слушал внимательно.

— Я не понимаю, почему ты хочешь вернуться в свой сухой и пыльный Канзас.

— Ты потому не понимаешь, что у тебя нет мозгов, — горячо ответила девочка. — Дома всегда лучше!

Страшила лукаво улыбнулся.

— Солома, которой я набит, выросла на поле, кафтан сделал портной, сапоги сшил сапожник. Где же мой дом? На поле, у портного или у сапожника?

Элли растерялась и не знала что ответить.

Несколько минут она сидела молча.

— Может быть, теперь ты мне расскажешь что-нибудь? — Спросила девочка.

Страшила взглянул на нее с упреком:

— Моя жизнь так коротка, что я ничего не знаю. Ведь меня сделали только вчера, и я понятия не имею, что было раньше на свете. К счастью, когда хозяин делал меня, он прежде всего нарисовал мне уши, и я мог слышать, что делается вокруг. У хозяина гостил другой жевун, и первое, что я услышал, были его слова: «а ведь уши-то велики!» — «Ничего! В самый раз!

»Ответил хозяин и нарисовал мне правый глаз.

И я с любопытством начал разглядывать все, что делается вокруг, так как — ты понимаешь — ведь я впервый раз смотрел на мир.

«Подходящий глазок» — сказал гость. — Не пожалел голубой краски!«

»Мне кажется, другой вышел немного больше«, — сказал хозяин, кончив рисовать мой второй глаз.

Потом он сделал мне из заплатки нос и нарисовал рот, но я не умел еще говорить, потому что не знал, зачем у меня рот. Хозяин надел на меня свой старый костюм и шляпу, с которой ребятишки срезали бубенчики. Я был страшно горд, и мне казалось, что выгляжу, как настоящий человек.

»Этот парень будет чудесно пугать ворон.« — Сказал фермер.

»Знаешь что? Назовы его Страшилой!« — Посоветовал гость и хозяин согласился.

Дети фермера весело закричали: „Страшила! Страшила! Пугай ворон!“ 

Меня отнесли на поле, проткнули шестом и оставили одного. Было скучно висеть, но слезть я не мог. Вчера птицы еще боялись меня, но сегодня уже привыкли. Тут я и познакомился с доброй вороной, которая рассказала мне про мозги. Вот было бы хорошо, если бы Гудвин дал их мне…

— Я думаю, он тебе поможет. — Подбодрила его Элли.

Да, да! Неудобно чувствовать себя глупцом, когда даже вороны смеются над тобой.

— Идем! — Сказала Элли, встала и подала Страшиле корзинку.

К вечеру путники вошли в большой лес. Ветви деревьев спускались низко и загораживали дорогу, вымощенную желтым кирпичом. Солнце зашло и стало совсем темно.

— Если увидишь домик, где можно переночевать, скажи мне, — попросила Элли сонным голосом. — Очень неудобно и страшно идти в темноте.

Скоро Страшила остановился.

— Я вижу справа маленькую хижину. Пойдем туда?

— Да, да! — Ответила Элли. — Я так устала!..

Они свернули с дороги и скоро дошли до хижины. Элли нашла в углу постель из мха и сухой травы и сейчас же уснула, обняв рукой Тотошку. А Страшила сидел на пороге, оберегая покой обитателей хижины.

Оказалось, что Страшила караулил не напрасно. Ночью какой-то зверь с белыми полосками на спине и на черной свинной мордочке попытался проникунуть в хижину. Скорее всего, его привлек запах сьестного из Эллиной корзинки, но Страшиле показалось, что Элли угрожает большая опасность. Он, затаившись, подпустил врага к самой двери (враг этот был молодой барсук, но этого Страшила, конечно не знал). И когда барсучишка уже просунул в дверь свой любопытный нос, принюхиваясь к соблазнительному запаху, Страшила стегнул его прутиком по жирной спине.

Барсучишка взвыл, кинулся в чащу леса, и долго еще слышался из-за деревьев его обиженный визг…

Остаток ночи прошел спокойно: лесные звери поняли, что у хижины есть надежный защитник. А Страшила, который никогда не уставал и никогда не хотел спать, сидел на пороге, пялил глаза в темноту и терпеливо дожидался утра.


Глава 4. Спасение Железного Дровосека


Элли проснулась. Страшила сидел на пороге, а Тотошка гонял в лесу белок.

— Надо поискать воды, — сказала девочка.

— Зачем тебе вода?

— Умыться и попить. Сухой кусок не идет в горло.

— Фу, как неудобно быть сделанным из мяса и костей! — Задумчиво сказал Страшила. — Вы должны спать, и есть, и пить. Впрочем, у вас есть мозги, а за них можно терпеть всю эту кучу неудобств.

Они нашли ручеек, и Элли с Тотошкой позавтракали. В корзинке оставалось еще немного хлеба. Элли собралась идти.

— Что это? — Спросила она со страхом.

— Понятия не имею, — отвечал Страшила. — Пойдем, посмотрим.

Стон раздался снова. Они стали пробираться сквозь чащу. Скоро они увидели среди деревьев какую-то фигуру. Элли подбежала и остановилась с криком изумления.

У надрубленного дерева с высоко поднятым топором в руках стоял человек, целиком сделанный из железа. Голова его, руки и ноги были прикреплены к железному туловищу на шарнирах; на голове вместо шапки была медная воронка, галстук на шее был железный. Человек стоял неподвижно, с широко раскрытыми глазами.

Тотошка с яростным лаем попытался укусить ногу незнакомца и отскочил с визгом: он чуть не сломал зубы.

— Что за безобразие, ав-ав-ав! — Пожаловался он. — Разве можно подставлять порядочной собаке железные ноги?..

— Наверно, это лесное пугало, — догадался Страшила. — Не понимаю только, что оно здесь охраняет?

— Это ты стонал? — Спросила Элли.

— Да… — Ответил железный дровосек. — Уже целый год никто не приходит мне помочь…

— А что нужно сделать? — Спросила Элли, растроганная жалобным голосом незнакомца.

— Мои суставы заржавели, и я не могу двигаться. Но, если меня смазать, я буду как новенький. Ты найдешь масленку в моей хижине на полке.

Элли с Тотошкой убежали, а Страшила ходил вокруг железного дровосека и с любопытством расматривал его.

— Скажи, друг, — поинтересовался Страшила. — Год — это очень долго?

— Еще бы! Год — это долго, очень долго! Это целых триста шестьдесят пять дней!..

— Триста… Шестьдесят… Пять… — Повторил Страшила. — А что, это больше чем три?

— Какой ты глупый! — Ответил дровосек. — Ты, видно, совсем не умеешь считать!

— Ошибаешься! — Гордо возразил Страшила. — Я очень хорошо умею считать! — И он начал считать, загибая пальцы: — хозяин сделал меня — раз!

Я поссорился с вороной — два! Элли сняла меня с кола — три! А больше со мной ничего не случилось, значит, дальше и считать незачем!

Железный дровосек так удивился, что даже не смог ничего возразить. В это время Элли принесла масленку.

— Где смазывать? — Спросила она.

— Сначала шею. — Ответил железный дровосек.

И Элли смазала шею, но она так заржавела, что Страшиле долго пришлось поворачивать голову дровосека направо и налево, пока шея не перестала скрипеть.

— Теперь, пожалуйста руки!

И Элли стала смазывать суставы рук, а Страшила осторожно поднимал и опускал руки дровосека, пока они стали действительно как новенькие. Тогда железный дровосек глубоко вздохнул и бросил топор.

— Ух, как хорошо! — Сказал он. — Я поднял вверх топор, прежде чем заржаветь и очень рад, что могу от него избавиться. Ну, а теперь дайте мне масленку, я смажу себе ноги и все будет впорядке. Смазав ноги, так что он мог свободно двигать ими, железный дровосек много раз поблагодарил Элли, потому что он был очень вежливым.

— Я стоял бы здесь до тех пор, пока не обратился бы в железную пыль. Вы спасли мне жизнь! Кто вы такие?

— Я Элли, а это мои друзья…

— Тото!

— Страшила! Я набит соломой!

— Об этом нетрудно догадаться по твоим разговорам, — заметил железный дровосек. — Но как вы сюда попали?

— Мы идем в Изумрудный город к великому волшебнику Гудвину и провели в твоей хижине ночь.

— Зачем вы идете к Гудвину?

— Я хочу, чтобы Гудвин вернул меня в Канзас, к папе и маме. — Сказала Элли.

— А я хочу попросить у него немножечко мозгов для моей соломенной головы. — Сказал Страшила.

— А я иду просто потому, что люблю Элли и потому, что мой долг — защищать ее от врагов! — Сказал Тотошка.

Железный дровосек глубоко задумался.

— Как вы полагаете, великий Гудвин может дать мне сердце?

— Думаю, что может, — отвечала Элли. — Ему это не труднее, чем дать Страшиле мозги.

— Так вот, если вы примете меня в компанию, я пойду с вами в Изумрудный город и попрошу великого Гудвина дать мне сердце. Ведь иметь сердце — самое заветное мое желание!

Элли радостно воскликнула:

— Ах, друзья мои, как я рада! Теперь вас двое, и у вас два заветных желания!

— Пойдем с нами. — Добродушно согласился Страшила.

Железный дровосек попросил Элли доверху наполнить маслом масленку и положить ее на дно корзинки.

— Я могу попасть под дождь и заржаветь, — сказал он. — И без масленки мне придется плохо…

Потом он поднял топор, и они пошли через лес к дороге, вымощенной желтым кирпичом.

Большим счастьем было для Элли и Страшилы найти такого спутника, как железный дровосек — сильного и ловкого.

Когда дровосек заметил, что Страшила опирается на корявую сучковатую дубину, он тотчас срезал с дерева прямую ветку и сделал для товарища удобную и крепкую трость.

Скоро путники пришли к месту, где дорога заросла кустарником и стала непроходимой. Но железный дровосек заработал своим огромным топором и быстро расчистил путь.

Элли шла задумавшись и не заметила, как Страшила свалился в яму. Ему пришлось звать друзей на помощь.

— Почему ты не обошел кругом? — Спросил железный дровосек.

— Не знаю! — Чистосердечно ответил Страшила. — Понимаешь, у меня голова набита соломой, и я иду к Гудвину попросить немного мозгов.

— Так! — Сказал дровосек. — Во всяком случае мозги — не самое лучшее на свете.

— Вот еще! — Удивился Страшила. — Почему ты так думаешь?

— Раньше у меня были мозги, — пояснил железный дровосек. — Но теперь, когда приходится выбирать между мозгами и сердцем, я предпочитаю сердце.

— А почему? — Спросил Страшила.

— Послушайте мою историю, и тогда вы поймете.

И, пока они шли, железный дровосек рассказывал им свою историю:

— Я дровосек! Став взрослым, я задумал жениться. Я полюбил от всего сердца одну хорошенькую девушку, а я тогда был еще из мяса и костей, как и все люди. Но злая тетка, у которой жила девушка, не хотела расстаться с ней, потому что девушка работала на нее. Тетка пошла к волшебнице Гингеме и пообещала ей набрать целую корзину самых жирных пиявок, если та расстроит свадьбу…

— Злая Гингема убита! — Перебил Страшила.

— Кем?

— Элли! Она прилетела на убивающем домике и — крак! Крак! Села волшебнице на голову.

— Жаль, что этого не случилось раньше! — Вздохнул железный дровосек и продолжал: — Гингема заколдовала мой топор, он отскочил от дерева и отрубил мне левую ногу. Я очень опечалился: ведь без ноги я не мог быть дровосеком. Я пошел к кузнецу, и он сделал мне прекрасную железную ногу.

Гингема снова заколдовала мой топор, и он отрубил мне правую ногу. Я опять пошел к кузнецу. Девушка любила меня по прежнему и не отказывалась выйти за меня замуж. „Мы много сэкономим на сапогах и брюках!“ — Говорила она мне. Однако злая волшебница не успокоилась: ведь ей очень хотелось получить целую корзину пиявок. Я потерял руки, и кузнец сделал мне железные. Наконец топор отрубил мне голову, и я подумал, что мне пришел конец. Но об этом узнал кузнец и сделал мне отличную железную голову. Я продолжал работать, и мы с девушкой по-прежнему любили друг друга…

— Тебя, значит, делали по кускам. — Глубокомысленно замеСтрашила. — А меня мой хозяин сделал зараз…

— Самое худшее впереди, — печально продолжал дровосек. — Коварная Гингема, видя, что у нее ничего не выходит, решила окончательно доконать меня. Она еще раз заколдовала топор, и он разрубил мое туловище пополам.

Но, к счастью, кузнец снова узнал об этом, сделал железное туловище и прикрепил к нему на шарнирах мою голову, руки и ноги. Но — увы! У меня не было больше сердца: кузнец не сумел его вставить. И мне подумалось, что я, человек без сердца, не имею права любить девушку. Я вернул моей невесте ее слово и заявил, что она свободна от своего обещания. СтрАнная девушка почему-то этому совсем не обрадовалась, сказала, что любит меня, как прежде, и будет ждать, когда я одумаюсь. Что с ней теперь, я не знаю: ведь я не видел еебольше года…

Железный дровосек вздохнул, и большие слезы покатились из его глаз.

— Осторожней! — В испуге вскричал Страшила и вытер ему слезы голубым носовым платочком. — Ведь ты сразу же заржавеешь от слез»

— Благодарю, мой друг! — Сказал дровосек, — я забыл, что мне нельзя плакать. Вода вредна мне во всех видах… Итак, я гордился своим новым железным телом и уже не боялся заколдованного топора. Мне страшна была только ржавчина, но я всегда носил с собой масленку. Только раз я позабыл ее, попал под ливень и так заржавел, что не мог сдвинуться с места, пока вы не спасли меня. Я уверен, что и этот ливень обрушила на меня коварная Гингема… Ах, как это ужасно — стоять целый год в лесу и думать о том, что у тебя совсем нет сердца!

— С этим может сравниться только торчание на колу посреди пшеничного поля, — перебил его Страшила. — Но, правда, мимо меня ходили люди, и можно было разговаривать с воронами…

— Когда меня любили, я был счастливейшим человеком, — продолжал железный дровосек, вздыхая. — Если Гудвин даст мне сердце, я вернусь в страну жевунов и женюсь на девушке. Может быть, она все-таки ждет меня…

— А я, — упрямо сказал Страшила, — все-таки предпочитаю мозги: когда нет мозгов, сердце ни к чему.

— Ну, а мне нужно сердце! — Возразил железный дровосек. — Мозги не делают человека счастливым, а счастье — лучшее, что есть на земле.

Элли молчала, так как не знала, кто из ее новых друзей прав.


Глава 5. Элли в плену у людоеда


Лес становился глуше. Ветви деревьев, сплетаясь вверху, не пропускали солнечных лучей. На дороге, вымощенной желтым кирпичом, была полутьма.

Шли до позднего вечера. Элли очень устала и железный дровосек взял ее на руки. Страшила плелся сзади, сгибаясь под тяжестью топора.

Наконец остановились на ночлег. Железный дровосек сделал для Элли уютный шалаш из ветвей. Он и Страшила просидели всю ночь у входа в шалаш, прислушиваясь к дыханию девочки и охраняя ее сон.

Утром снова двинулись в путь. Дорога стала веселее: деревья опять отступили в стороны, и солнышко ярко освещало желтые кирпичи.

За дорогой здесь, видимо, кто-то ухаживал: сучья и ветки, сбитые ветром, были собраны и аккуратно сложены по краям дороги.

Вдруг Элли заметила впереди столб и на нем доску с надписью:


Путник, торопись! За поворотом дороги исполнятся все твои желания!!!


Элли прочитала надпись и удивилась.

— Что это? Я попаду отсюда прямо в Канзас, к маме и папе?

— А я. — Подхватил Тотошка. — Поколочу соседского гектора, этого хвастунишку, который уверяет, что он сильнее меня?

Элли обрадовалась, забыла обо всем на свете и бросилась вперед.

Тотошка следовал за ней с веселым лаем.

Железный дровосек и Страшила, увлеченные все тем же интересным спором, что лучше — сердце или мозги, не заметили, что Элли убежала и мирно шли по дороге. Внезапно они услышали крик девочки и злобный лай Тотошки. Друзья устремились к месту происшествия и успели заметить, как среди деревьев мелькнуло что-то лохматое и темное и скрылось в чаще леса.

Возле дерева лежал бесчувственный Тотошка, из его ноздрей текли струйки крови.

— Что случилось? — Горестно сросил Страшила. — Должно быть Элли унес хищный зверь…

Железный дровосек ничего не говорил: он зорко всматривался вперед и грозно размахивал огромным топором.

— Квирр… Квирр… — Вдруг раздалось насмешливое чоканье белки с верхушки высокого дерева. — Что случилось? Двое больших, сильных мужчин отпустили маленькую девочку, и ее унес людоед!

— Людоед? — Переспросил железный дровосек. — Я не слыхал, что в этом лесу живет людоед.

— Квирр… Квирр… Каждый муравей в лесу знает о нем. Эх, вы! Не могли присмотреть за маленькой девочкой! Только черненький зверек смело вступился за нее и укусил людоеда, но тот так хватил его своей огромной ногой, что он, наверное, умрет…

Белка осыпала друзей такими насмешками, что им стало стыдно.

— Надо спасать Элли! — Вскричал Страшила.

— Да, да! — Горячо подхватил железный дровосек. — Элли спасла нас, а мы должны отбить ее у людоеда. Иначе я умру с горя… — И слезы покатились по щекам железного дровосека.

— Что ты делаешь! — В испуге закричал Страшила, вытирая ему слезы платочком. — Масленка у Элли!

— Если вы хотите выручить маленькую девочку, я покажу вам где живет людоед, хотя очень его боюсь. — Сказала белка.

Железный дровосек бережно уложил Тотошку на мягкий мох и сказал:

— Если нам удастся вернуться, мы позаботимся о нем… — И он повернулся к белке: — веди нас!

Белка запрыгала по деревьям, друзья поспешили за ней. Когда они зашли в глубь леса, показалась серая стена.

Замок людоеда стоял на холме. Его окружала высокая стена, на которую не вскарабкалась бы и кошка. Перед стеной был ров наполненный водой.

Утащив Элли, людоед поднял перекидной мост и запер на два засова чугунные ворота.

Людоед жил один. Прежде у него были бараны, коровы и лошади и он держал много слуг. В те времена мимо замка в Изумрудный город часто проходили путники. Людоед нападал на них и сьедал. Потом жевуны узнали о людоеде и движение по дороге прекратилось.

Людоед принялся опустошать замок: сначала сьел баранов, коров и лошадей, потом добрался до слуг и сьел всех, одного за другим. Последние годы людоед прятался в лесу, ловил неосторожного кролика или зайца и сьедал его всего с кожей и костями.

Людоед страшно обрадовался, поймав Элли и решил устроить себе настоящий пир. Он притащил девочку в замок, связал и положил на кухонный стол, а сам принялся точить большой нож.

«Клинк… Клинк…» — Звенел нож.

А людоед приговаривал:

— Ба-га-ра! Знатная попала добыча! Уж теперь полакомлюсь вволю, ба-га-ра!

Людоед был так доволен, что даже разговаривал с Элли:

— ба-га-ра! А ловко я придумал повесить доску с надписью! Ты думаешь, я действительно исполню твои желания? Как бы не так! Это я нарочно сделал, заманивать таких простаков, как ты! Ба-гар-ра!

Элли плакала и просила у людоеда пощады, но он не слушал и продолжал точить нож.

«Клинк… Клинк… Клинк…»

И вот людоед занес над девочкой нож. Она в ужасе закрыла глаза. Однако людоед опустил руку и зевнул.

— Ба-га-ра! Устал я точить этот большой нож! Пойду-ка отдохну часок-другой. После сна и еда приятней.

Людоед пошел в спальню и вскоре его храп раздался по всему замку и даже был слышен в лесу.

Железный дровосек и Страшила в недоумении стояли перед рвом, наполненным водой.

— Я бы переплыл через воду, — сказал Страшила. — Но вода смоет мои глаза, уши и рот и я стану слепым, глухим и немым.

— А я утону. — Проговорил железный дровосек. — Ведь я очень тяжел.

Если даже и вылезу из воды, сейчас же заржавею, а масленки нет.

Так они стояли, раздумывая и вдруг услышали храп людоеда.

— Надо спасать Элли, пока он спит, — сказал железный дровосек. — Погоди, я придумал! Сейчас мы переберемся через ров.

Он срубил высокое дерево с развилкой на верхушке, и оно упало на стену замка и прочно легло на ней.

— Полезай! — Сказал он Страшиле. — Ты легче меня.

Страшила подошел к мосту, но испугался и попятился. Белка не выдержила и одним махом вбежала на стену.

— Квирр… Квир… Эх ты, трус! — Крикнула она Страшиле. — Смотри, как это просто делается! — Но, взглянув в окно замка, она даже ахнула от волнения. — Девочка лежит связАнная на кухонном столе… Около нее большой нож… Девочка плаче т… Я вижу, как из ее глаз катятся слезы…

Услышав такие вести, Страшила забыл опасность и чуть ли не быстрее белки взлетел на стену.

— Ох! — Только и сказал он, увидев через окно кухни бледное лицо Элли, и мешком свалился во двор.

Прежде чем он встал, белка спрыгнула ему на спину, перебежала двор, шмыгнула через решетку окна и принялась грызть веревку, которой была связана Элли.

Страшила открыл тяжелые засовы ворот, опустил подьемный мост, и железный дровосек вошел во двор, свирепо вращая глазами и размахивая огромным топором.

Все это он делал, чтобы устрашить людоеда, если тот проснется и выйдет во двор.

— Сюда! Сюда! — Пропищала белка из кухни, и друзья бросились на ее зов.

Железный дровосек вложил острие топора в щель между дверью и косяком, нажал, и — трах! — Дверь слетела с петель. Элли спрыгнула со стола, и все четверо — железный дровосек, Страшила, Элли и белка — побежали из замка в лес.

Железный дровосек в спешке так топал ногами по каменным плитам двора, что разбудил людоеда. Людоед выскочил из спальни, увидел, что девочки нет, и пустился в погоню.

Людоед был невысок, но очень толст. Голова его походила на котел, а туловище — на бочку. У него были длинные руки, как у горилы, а ноги обуты в высокие сапоги с толстыми подошвами. На нем был косматый плащ из звериных шкур. На голову вместо шлема людоед надел большую медную кастрюлю, ручкой назад, и вооружился огромной дубиной с шишкой на конце, утыканной острыми гвоздями.

Он рычал от злости, и его сапожищи грохотали: «топ-топтоп…» А острые зубы стучали: «клац-клац-клац…»

— Ба-гар-ра! Не уйдете, мошенники!..

Людоед быстро догонял беглецов. Видя, что от погони не убежать, железный дровосек прислонил испуганную Элли к дереву и приготовился к бою.

Страшила отстал, ноги его цеплялись за корни, а грудью он задевал за ветки деревьев. Людоед догнал Страшилу, и тот вдруг бросился ему под ноги. Не ожидавший этого людоед кувырком перелетел через Страшилу.

— Ба-гар-ра! Это еще что за чучело?

Людоед не успел опомниться, как к нему сзади подскочил железный дровосек, поднял огромный острый топор и разрубил людоеда пополам вместе с кастрюлей.

— Квирр… Квирр… Славно сделано! — Восхитилась белка и поскакала по деревьям, рассказывая всему лесу о гибели свирепого людоеда.

— Очень остроумно! — Похвалил железный дровосек Страшилу. — Ты не смог бы лучше свалить людоеда, если бы у тебя были мозги!

— Ты жестоко изранен! — Испуганно сказала Элли.

— Пустяки! — Добродушно возразил Страшила. — Надо зашить дырки. Он порвал мой костюм, и я боюсь, что из меня вылезет солома.

Элли достала иголку с ниткой и принялась за дело. Пока она зашивала прорехи, из леса послышался слабый визг. Железный дровосек бросился в чащу и через минуту принес Тотошку. Храбрый маленький песик опомнился от бесчувствия и полз по следу людоеда…

Элли горячо благодарила друзей за их самоотверженность и храбрость.

Она взяла обессилившего Тотошку на руки и путники пошли через лес. Вскоре они добрались до дороги, вымощенной желтым кирпичом, и бодро двинулись к Изумрудному городу.


Глава 6. Встреча с трусливым львом


В эту ночь Элли спала в дупле, на мягкой постельки из мха и листьев.

Сон ее был тревожен: ей чудилось, что она лежит связАнная, что людоед заносит над ней руку с огромным ножом. Девочка вскрикивала и просыпалась.

Утром двинулись в путь. Лес был мрачен. Из-за деревьев доносился рев зверей. Элли вздрагивала от страха, а Тотошка, поджав хвостик, прижимался к ногам железного дровосека: он стал очень уважать его после победы над людоедом.

Путники шли, тихо разговаривая о вчерашних событиях и радовались спасению Элли. Дровосек не переставал хвалить находчивость Страшилы.

— Как ловко ты бросился под ноги людоеду, друг Страшила! — Говорил он. — Уж не завелись ли у тебя в голове мозги?

— Нет, солома… — Отвечал Страшила, пощупав голову.

Эта мирная беседа была прервана громовым рычанием. На дорогу выскочил огромный лев. Одним ударом он подбросил Страшилу в воздух; тот полетел кувырком и упал на краю дороги, распластавшись, как тряпка. Лев ударил железного дровосека лапой, но когти заскрипели по железу, а дровосек от толчка сел и воронка слетела у него с головы.

Крохотный Тотошка смело бросился на врага.

Громадный зверь разинул пасть, чтобы проглотить собачку, но Элли смело выбежала вперед и загородила собой Тотошку.

— Стой! Не смей трогать Тотошку! — Гневно закричала она.

Лев замер в изумлении.

— Простите, — оправдывался лев. — Но я ведь не сьел его…

— Однако ты пытался. Как тебе не стыдно обижать слабых! Ты просто трус!

— А… А как вы узнали, что я трус? — Спросил ошеломленный лев. — Вам кто-нибудь сказал?..

— Сама вижу по твоим поступкам!

— Удивительно… — Сконфуженно проговорил лев. — Как я не стараюсь скрыть свою трусость, а дело все-таки выплывает наружу. Я всегда был трусом, но ничего не могу с этим поделать!

— Подумать только, ты ударил бедного, набитого соломой Страшилу!

— Он набит соломой? — Спросил лев, удивленно глядя на Страшилу.

— Конечно, — ответила Элли, еще рассержАнная на льва.

— Понимаю теперь, почему он такой мягкий и такой легонький, — сказал лев. — А тот, второй, — тоже набитый?

— Нет, он из железа.

— Ага! Недаром я чуть не поломал об него когти. А что это за маленький зверек, которого ты так любишь?

— Это моя собачка, Тотошка.

— Она из железа или набита соломой?

— Ни то, ни другое. Это настоящая собачка, из мяса и костей!

— Скажи, какая маленькая, а храбрая! — Изумился лев.

— У нас в Канзасе все собаки такие! — С гордостью молвил Тотошка.

— Смешное животное! — Сказал лев. — Только такой трус, как я, и мог напасть на такую крошк у…

— Почему же ты трус? — Спросила Элли, с удивлением глядя на громадного льва.

— Таким уродился. Конечно, все считают меня храбрым: ведь лев — царь зверей! Когда я реву — а я реву очень громко, вы слышали — звери и люди убегают с моей дороги. Но если бы слон или тигр напал на меня, я бы испугался, честное слово! Хорошо еще, что никто не знает, какой я трус. — Сказал лев, утирая слезы пушистым кончиком хвоста. — Мне очень стыдно, но я не могу переделать себя.

— Может быть, у тебя сердечная болезнь? — Спросил железный дровосек.

— Возможно. — Согласился трусливый лев.

— Счастливый! А у меня так и сердечной болезни не может быть: у меня нет сердца.

— Если бы у меня не было сердца, — задумчиво сказал лев. — Может быть я и не был бы трусом.

— Скажи пожалуйста, а ты когда-нибудь дерешься с другими львами? — Поинтересовался Тотошка.

— Где уж мне. Я от них бегу, как от чумы. — Признался лев.

— Фу! — Насмешливо фыркнул песик. — Куда же ты после этого годен?

— А у тебя есть мозги? — Спросил льва Страшила.

— Есть, вероятно. Я их никогда не видел.

— Моя голова набита соломой, и я иду к великому Гудвину просить немножечька мозгов, — сказал Страшила.

— А я иду к нему за сердцем, — сказал железный дровосек.

— А я иду к нему просить, чтобы он вернул нас с Тотошкой в Канзасс…

— Где я сведу счеты с соседским щенком, хвастунишкой гектором. — Добавил песик.

— Гудвин такой могущественный? — Удивился лев.

— Ему это ничего не стоит. — Ответила Элли.

— В таком случае, не даст ли он мне смелости?

— Ему это так же легко, как дать мне мозги. — Заверил Страшила.

— Или мне сердце. — Прибавил железный дровосек.

— Или вернуть меня в Канзас. — Закончила Элли.

— Тогда примите меня в компанию, — сказал трусливый лев. — Ах, если бы я мог получить хоть немного смелости… Ведь это мое заветное желание!

— Я очень рада! — Сказала Элли. — Это третье желание и если исполнятся все три, Гудвин вернет меня на родину. Идем с нами…

— И будь нам добрым товарищем, — сказал дровосек. — Ты будешь отгонять от Элли других зверей. Должно быть, они еще трусливее тебя, раз бегут от одного твоего рева.

— Они трусы, — проворчал лев. — Да я-то от этого не становлюсь храбрее.

Путешественники двинулись дальше по дороге, и лев пошел величавым шагом рядом с Элли. Тотошке и этот спутник сначала не понравился. Он помнил, как лев хотел проглотить его. Но скоро он привык к нему и они сделались большими друзьями.

«Волшебник Изумрудного города» — Часть 1. Главы 1 — 6
426 голоcов
15 781
24.01.2018
Комментарии

К публикации ещё никто не оставил комментариев.

Добавить комментарий